- Травки для заварки возьми, - вдогонку кричит Мацевич. Милейший человек... если не знать про палаческое прошлое. Капитан лично пытал и убивал не только пленных красноармейцев, но и членов их семей и просто подозрительных. Среди берлинских белогвардейцев подобных типов немало.
Обедаем у себя в каморке, рассевшись на кроватях и положив еду на единственный колченогий стул. Максим травил тюремные байки, щедро делясь ненужным опытом.
- Ты слушай, молодой! Пригодится!
- Не дай бог!
Ржут вдвоём...
- Слушай, молодой, слушай! - Наставительно вещает Аркадий Валерьевич. Они с Максимом крепко недолюбливают друг друга, но против меня играют в одной команде. Ненавязчивая, но постоянная долбёжка авторитетом возраста и опыта.
Против человека менее бывалого пожалуй и сработало бы... Но делаю вид, что действует, пусть утешаются мыслью, что привязали такого полезного и лоховатого меня к своим персонам. Пусть.
- Появилась возможность сделать нормальные паспорта, -откинувшись на кровать, сообщаю компаньонам после обеда, поглаживая заметно отросшую растительность на лице.
- Нормальные-нормальные или нормальные-фальшивые? - Голосом выделят Аркадий Валерьевич, - настоящие никак?
- Да легко! Испанский знаешь? Португальский? Влёт могу латиноамериканские паспорта организовать! В консульствах ими в открытую торгуют, при желании даже историю организовать могут! Хочешь стать идальго благородного рода, что живёт на территории Венесуэлы с двенадцатого века?
- С какого двенадцатого? - Ошарашенно бормочет компаньон, Америку же позже...
- Остынь, Аркадий, - влез Максим, - пацан дело говорит. С нашими деньгами чудо уже, что мы хотя бы нансеновские смогли получить, а тут ещё и фальшивку предлагают для прикрытия.
- Прошу прощения, - охотно виниться Валерьевич без тени раскаяния в голосе, - понесло меня. Так значит, фальшивки?
- Фальшивки в нашем случае лучше настоящих, - отвечаю устало, - каждый второй беженец подобной хренью хоть раз в жизни страдает. При глубокой проверке наши легенды всё равно не выдержат, зато с фальшивками можно будет хотя бы на работу устраиваться. Ну или по улицам ходить, не опасаясь облавы. Нормальные эмигранты... максимум - выдворят куда-нибудь во Францию или в Италию, но всё не в оборот спецслужбы возьмут. А дальше видно будет, больше чем на год в нашей ситуации планировать можно, но доверяться этим планам не стоит.
- Сколько с нас? - Интересуется Максим, как-то по особому поглядев на Валерьевича.
- Четыреста марок. Всего семьсот, но триста у меня есть.
- Ни хрена у тебя часы! - Вырывается у Максима. Кошусь нехорошо, он замолкает. Что я там продаю или чем зарабатываю на всех, касается только меня. Не хочу поднимать тему, так не стоит и лезть. Мало ли...
- Поищем, - неопределённо говорит Аркадий Валерьевич и разговор замолкает.
- Я ищу работу, - начинает бормотать Максим на немецком, - я очень сильный и много умею. А, бля!
Потрёпанный русско-немецкий разговорник с расхожими фразами, выпущенный в одной из русских типографий Берлина, летит в угол. Начинается очередная истерика с матом, перемежаемым связками ударов и отжиманиями.
Следом за мной выскальзывает из комнаты Аркадий Валерьевич.
- Александр, вы не хотели бы подработать? - Интересуется он своим тонким голосом.
Пожимаю плечами и жду конкретики. Кто из моих компаньонов опасней, сомнений не испытываю - Аркадий Валерьевич, вне всяких сомнений. Несмотря на постоянное выканье и вежливость, прорывается в нём временами что-то очень тёмное.
- Небольшая афера, - хмыкает он, - чего ещё можно сделать в нашем положении? Руками работать я могу, но не хочу и тем более не за буханку. Ну как?
Снова жму плечами, собеседник усмехается так интересно, что сразу становится ясно - вот теперь он меня зауважал! Серьёзный я человек!
- Пройдёмте... в скверик, - предлагает он, - погода сегодня дивно хороша, чего в помещении сидеть.
Неторопливая прогулка к Кайзерин-Августа аллее, во время которой Аркадий Валерьевич старательно повторяет за мной немецкие фразы, делая немалые успехи. Видно, что человек когда серьёзно учил язык, пусть и основательно подзабыл. Сейчас скорее вспоминает, а не учит, чем злит неимоверно Максима.
- Согласитесь, Александр, - говорит он, основательно усаживаясь на лавочку, - найти в Германии легальную работу нам будет трудно. Её и для немцев мало, а тем более для неграждан, которые ещё и не могут подтвердить свою квалификацию документами. Я, поверьте, неплохой инженер-строитель и могу потянуть руководство не самой маленькой строительной организацией. Только... сами понимаете. Да и возраст. Крепкий ещё вполне, но горбом работать не хочу. Да и вы...
- Не хочу, - соглашаюсь с ним.
- Ну вот видите! Мы многого можем добиться с нашими знаниями - да хотя бы банальные для нас даты из учебников истории! А знание, какие из предприятий будут на коне годы и десятилетия спустя? Согласитесь, нелепо работать за гроши, имея в багаже такие знания. Видеть, как возможности уплывают... да застрелиться лучше!
- Начальный капитал, - озвучиваю невысказанное.
- Да! - Чуточку показательно радуется компаньон, - а как его раздобыть, не суть важно. Можно продать инженерную идею, но знаете...
- Не стоит.
- Точно. Сперва пробиться к важному человеку, потом доказать что идея стоящая, да получить свои деньги... И так-то рискованно, а с учётом наших сомнительных документов и ещё более сомнительных легенд и пытаться не стоит. А вот афера... риска для нас даже меньше получается, чем при продаже изобретений. И шанс получить деньги куда как выше. План у меня есть, но без вашего знания немецкого никуда.
- Процент? - Старательно изображаю юнца, возомнившего себя матёрым авантюристом.
- Всем поровну, - решительно отрубает Аркадий Валерьевич, махнув для убедительности рукой, - даже Максу! Потому уже можем разбежаться и действовать самостоятельно, но пока нужно держаться вместе и избегать обид и разногласий.
Вместо ответа протягиваю руку и компаньон крепко её жмёт. Два лжеца, даже не думающих держать Слово...
Третья глава
Суть аферы проста: притвориться некими эмиссарами. В среде эмигрировавших белогвардейцев группировок великое множество и собачатся они меж собой с превеликим энтузиазмом. Одно только РомановЪ-Шоу начавшееся едва ли не сразу после революции, чего стоит.
Самый одиозный, это конечно Царь Кирюха чего стоит - двоюродный брат Николая Второго, объявивший себя Императором Всероссийским. Этакий Жириновский от Романовых, не имеющий никаких прав на престол.
- ... там вообще интересно, - увлечённо рассказывал Аркадий Валерьевич своим тенорком, срываясь время от времени едва ли не на фальцет, - родился от не православной матери - та вообще в православие перешла только в девятьсот восьмом году.
- Серьёзный косяк? - Поинтересовался Максим, повернувшись набок и подпирая голову рукой, - Я смотрю, они до Революции на тему православия серьёзно сдвинуты были.
- Косяк, - подтвердил Валерьевич, блеснув очками, - и достаточно крупный. Потом сам Царь Кирюха женился мало того, что на не православной, так ещё и на брак ни Церковь, ни сам Николай разрешения не дали. Лютеранка, двоюродная сестра, да и ещё и разведённая. Права престолонаследия, даже гипотетические, у Кирилла отобрали, даже дети его всего-навсего дворяне Романовы, а не князья, представляете?
- Что-то такое читал, - нахмурился Максим, - он вроде в Революцию ещё накосячил крупно?