Пролог
-Мама, но я его не люблю. Пойми. Я лю… Мне нравится Бай.
-Да и пусть нравится, кто ж запрещает? – мама очень искренне удивилась. – Но замуж ты выйдешь за Алея.
-Он же… старый! – первый раз в жизни позволила себе повысить голос на маму, но она, кажется, даже не обратила внимания.
-Шесть лет. Всего шесть лет разницы. Не преувеличивай! Ему всего двадцать пять, - мама села возле меня.
-Ну, мамочка! Ну, пожалуйста! Мама! Как я буду с ним жить? – против воли скопившиеся слезы начали срываться с ресниц.
-Хорошо будешь жить, а если перестанешь вести себя как ребенок, то и счастливо.
-Но он же инвалид! – привела последний довод, который должен был точно убедить маму, мне так казалось.
-Ну где там эта инвалидность? – мама вскинулась, будто я ее лично оскорбила! – ноги-руки на месте. С остальным потом сама разберешься! Не малышка уже!
Мама быстро взяла себя в руки, понимая, что ее спокойствие сейчас все решает; приобняла меня и погладила по волосам, как делала всегда, когда я не могла справиться с эмоциями, впадая в крайности.
-Ия, Иячка, дорогая, пойми, вы поженитесь, нам дадут компенсацию. А Алей ведь парень-то неплохой! Все у вас сладится. Ведь любовь – не главное. Главное – уважение!
Можно подумать, ему есть за что меня уважать. Меня – девушку, собирающуюся замуж из-за денег. Добрых слов нет, чтобы описать мое поведение. Как же… Вот именно с уважения мы с ним и начнем.
1 глава
Сегодня я выхожу замуж. За человека, за которого моей семье выплатят компенсацию. Герой войны, получивший контузию, отправленный «на покой». В городе за таких женихов семьи невесты получают почти сто золотых, целое состояние. В деревне – двадцать. Что тоже не мало. Моей семье этого хватит на то, чтобы расплатиться со всеми долгами, доставшимися от моей старшей сестры после ее побега со своим женихом. Вот только сейчас я через окно смотрела на Бая, стоящего недалеко от нашего старенького домика, и так укоризненно смотрящего прямо на меня, что хотелось плакать. Было стыдно и тошно… Все в деревне знают, почему я согласилась выйти замуж. Все в деревне знают, что Алея даже не спрашивали – согласен ли он взять меня в жены. У него нет выбора. Не просто герой войны – инвалид войны. Кого начальство подобрало на роль горячо любимой супруги – ту и возьмет в жены. Нет другого выбора или выхода. Все просто.
Когда был принят этот закон, я была еще совсем маленькой, но помню, как мы с девчонками из соседних дворов мечтали, как выйдем замуж за настоящих героев! А сейчас это уже не казалось столь блестящей идеей.
А Бай все стоял и смотрел. А я смотрела на него…
Мне хотелось к нему. Сбежать. Как Хриза. Она сбежала со своим любимым. Вопреки всем. Наплевав на всё. Но я никогда не посмею причинить родителям такую же боль. Нет. Я помню, как мама и папа после побега сестры слегли. Они так резко постарели, что мне было по-настоящему страшно за них. А потом к нам стали приходить какие-то люди. Они долго говорили с папой. После таких разговоров папа пропадал на несколько дней. Потом возвращался с деньгами, которые отдавал ожидающим его людям.
Сестра должна была столько, что мы распродали все. Но нам не хватало. И вот папа решился и поехал к военному командованию нашей губернии, они и подобрали «подходящего» жениха. Обидно ли мне было? Да. Я проплакала несколько дней. Не из-за того, что жених оказался каким-то слишком плохим, страшным, ужасным… Нет. Просто его выбрали за меня. Я ведь не какая-то дочка графа или императора… Они по расчету и выгоде замуж выходят. А я… Я хотела по любви. Бай… Мы встречались уже два года. Но предложение он сделать не успел, а теперь уже было поздно. Наш герцог заверил все документы. Теперь от брака не спасет даже смерть…
-Ия, ты готова, дочка? – мама вошла в комнату совсем бесшумно, что было на нее не похоже, переживает. Но мне от этого не легче. Папа вообще на глаза старался не показываться, чем обижал меня еще больше.
-Готова, мама.
-Какая ты красивая!
Я обернулась к зеркалу: ничего красивого. Небольшие глаза, выделяющиеся только за счет макияжа, почти невидимые брови, сейчас аккуратно накрашенные, бледное лицо, от природы имеющее насыщенный смуглый цвет, поддерживаемый летним рабочим загаром. Слишком сильно похудела за прошедший месяц. Сначала не ела, потому что сутками напролет страдала и жалела себя, потом злилась на всех и вся, потом просто тосковала, как мне казалось, никем не понятая, никому не нужная. Похудела так, что соседские старушки начали шептаться, мол «Ийка-то помрет скоро» и все в этом духе; эти же старушки начали обвинять моих родителей в том, что они просто хоронить меня не хотят, вот и «спихивают по-быстрому». Наверно, только эти сплетни и помогли мне прийти в себя.