Величественный и непреклонный в своем умственном превосходство, цепляет на вилку спагетти.
ГРЕГОРИО (занимает место справа перед Калоджеро, Матильда, Роза и Оресте становятся по бокам). Слушай, Калоджеро! Вот уже четыре года ты пребываешь в таком состоянии. Сейчас мы все здесь, чтобы сделать последнюю попытку…
КАЛОДЖЕРО. И потом?
ГРЕГОРИО. Послушай, ты больше не собираемся скрывать от тебя правду. Твоя жена…
КАЛОДЖЕРО. А что ты можешь сказать о моей жене, ты, который всегда клеветал на меня, как хотел, пытаясь унизить меня в надежде поставить с собой рядом на тот же уровень.
ГРЕГОРИО (лицемерно). Я?
КАЛОДЖЕРО (безжалостно). Да! Ты! Сегодня, полагая, что я побежден в неравном с вами положении, ты хватаешься за законы родства, которые могли бы помочь тебе стать опекуном и когда ты до этого дорвешься, твои притворное лицемерие и тонкая грусть наконец-то будут сполна оплачены всем тем, что ты получишь.
ГРЕГОРИО (задетый за живое, словно застигнут на месте преступления). Ну, ты шутишь!
КАЛОДЖЕРО. Нет, мой любимый братец, я говорю совершенно серьезно. И чтобы осуществить свои грязные планы, ты делаешь все возможное, чтобы обмануть нашу, впавшую детство, мать, ставшую никому не нужной…
МАТИЛЬДА (глубоко сбиженная). Калоджеро! Как ты мог сказать такое? Я же твоя мать?
КАЛОДЖЕРО. Не хотелось мне говорить об этом, мама, но если я не скажу о том, что думаю, игра никогда не кончится.
ГРЕГОРИО. В таком случае, ты думал о том, что сказал?
КАЛОДЖЕРО (просто). Естественно. Я думал об этом и раньше, но не говорил, так как усердно контролировал свой мозг.
РОЗА. Значит, раньше перед нами ты кривил душой?
КАЛОДЖЕРО. Кривил, дорогие родственники! Еще как кривил!
ГРЕГОРИО. Отлично. В таком случае я хочу сказать тебе все: твоя жена убежала с любовником и ты остался здесь в дураках на четыре года!
РОЗА (с такой злобой). И раньше она изменила тебе!
Обращаясь к Оресте
Ведь верно?
ОРЕСТЕ. Сущая правда!
ГРЕГОРИО (обращаясь к Матильде). Не правда ли, мама?
МАТИЛЬДА. Вот уже сорок лет как я плачу…
КАЛОДЖЕРО. Сорок лет — ты думаешь! На самом деле ты плачешь веками, тысячелетиями…
Обращаясь к матери.
Ты — еще одна игра! Ты, Грегорио, — еще один опыт!.. И ты, Роза… И ты, Оресте… И ты, Дженарино. Вы говорите, что моя жена четыре года назад убежала с любовником и до этого изменяла мне? А почему вы сразу не предупредили меня? Отчего же вы не сказали мне об этом, когда жена моя была рядом со мной? Потому, что все вы были составной частью игры, и в таком случае все вы кажетесь мне существами живыми и реальными, но на самом деле вы ни что иное, чем образы атавистичного сознания!
ОРЕСТЕ. Этот бред вложил тебе в голову профессор Марвульо, который изо дня в день обирает тебя до нитки.
ГРЕГОРИО. Хватит болтовни, ты, сумасшедший!
Матери.
И этот бродячий фокусник обрекает нас не только на разорение, он виной тому, что наше имя сегодня на устах у всех. И сверх того, он выворачивает наизнанку все то, что было
добрыми традициями нашей семьи…
КАЛОДЖЕРО (улыбаясь, с чувством превосходства). Шут!
ГРЕГОРИО (вне себя). Я?
КАЛОДЖЕРО. Именно!
Снова цепляет вилкой спагетти.
ГРЕГОРИО. Я думаю, что ты, будучи сумасшедшим, ко всему еще и преступник.
РОЗА. И кончишь очень плохо.
КАЛОДЖЕРО (зовет.) Профессор! Где профессор?
ОТТО. Я здесь!
КАЛОДЖЕРО (указывая на семью). Тебя интересуют эти образы?
ОТТО. Нет.
КАЛОДЖЕРО. Если они лишние в нашей игре, то лучше будет, если они исчезнут.
ОТТО. В целях игры, они ни к чему. Если они тебе надоели, я сделаю так, что они исчезнут!
Подходит к семье и неожиданно сообщает им.
Вернулась жена!
ГРЕГОРИО (удивленно). Когда?