"- Легко сказать..." - поморщился парень, отвернулся и, оглядываясь по сторонам, на четвереньках, пополз между кустов вслед за мужчинами, вдоль просеки.
Те отошли до конца просеки, на южный край рощицы, и встали там, тихо разговаривая. Агей осторожно подкрался к нам, присев у куста, в десяти метрах от врагов. Между ними и парнем раскинулись несколько густых кустарников, так что Агей не видел собеседников, но прекрасно слышал, поскольку говорили они, не понижая голоса, словно у себя дома.
Разговаривая, они называли друг друга братьями. И если папаша Альны говорил это с уважением, то шериф, называл фермера "братом" с плохо скрываемой иронией.
- Так, что скажешь, брат? - с волнением в голосе спрашивал папаша Сквилл.
- А, что я скажу? Мои поздравления! Повезло тебе. Это именно те ублюдки, которые в розыске. Ты их правильно опознал.
- Так?.. Как теперь-то?.. Нам?..
- Ты всё знаешь, брат. Можешь сдать их в Пустошь и получить тридцать тысяч. А можешь, сам понимаешь, что... Выбор за тобой.
- Ну, ты же видишь, какой расклад. Тридцать тысяч или сто семьдесят! Есть разница?
- Но, в этом случае, придётся и напрячься, - задумчиво сказал шериф.
- Я всё понимаю, брат! Поэтому к тебе и обратился. Сам я это, в жизни не проверну. Помоги нам, брат! Все расходы, за мой счёт, конечно же! Какой процент ты хочешь? Назови свои условия!
Шериф помолчал несколько секунд и сказал:
- Прежде, чем я назову свои условия, и ты кое-что скажи мне. Это я не просто так спрашиваю. Потом объясню, для чего мне это.
- Что ты хочешь знать, брат? - спросил фермер.
- Что ты будешь с деньгами делать?
- Ну, как что? - чуть не воскликнул Сквилл. - Во-первых, разберусь с кредитами. Очищу от долгов ферму. Можно бы продать её, но за неё гроши сейчас получишь. Да и нравится она мне. Моей, покойной, Марте она нравилась. И мне тоже! Место у нас глухое, но как по мне, так лучше и не надо. Согласись, что ферма у меня хороша! Игрушка, а не ферма! Один дом чего стоит, пусть его сейчас за полную цену и не продать.
- Ну, вот, выплатил ты свои долги, - сказал шериф. - А дальше, что?
- Понимаешь, брат, мне это фермерство, вот уже где! - Сквилл провёл рукой возле горла. - Это раньше хорошо было, сам ведь знаешь. Вспомни, как мы жили десять лет назад! И дом построили и всю ферму обустроили и прочее... А последние годы, вон чего творилось. То неурожаи, то избыток и цены ниже некуда. Урожай выгоднее в земле сгноить, нежели продавать...
- И, что ты надумал?
- К чёрту это фермерство! Ты же знаешь, я до этого, всю жизнь с деревом работал. И отец мой и дед, все на лесопилке работали. Я ведь в этих делах разбираюсь! Про "лес" я знаю всё! С полученными за этих рабов деньгами мы поедем на север. Осмотримся там, найдём место и купим лесопилку. Или, хотя бы, долю в ней. Стройматериалы всегда нужны и всегда в цене!
- Неплохой план, - похвалил собеседника шериф.
- Так и есть. Но для этого деньги нужны! Я понимаю, что этих беглых продать в Пустошь легче. Но там, ведь, всего тридцать тысяч дают. Для меня, в моём положении, это огромные деньги! Но расплачусь я с долгами, а потом останется, так себе сумма - ни туда, ни сюда. И на новую посевную может не хватить.
Вот, я и решил, что сто семьдесят тысяч, это как раз та сумма, которая позволит нам, наконец-то, нормальную жизнь начать.
- Я понял тебя, брат, - сказал шериф Грук. - Но, что до награды, то с Пустоши деньги получить - плёвое дело. Они не обманывают и выплатят их даже обоссанному бродяге. А вот с пиратами - разговор совсем другой! Они будут смотреть, кому деньги платят. И если увидят, что за тобой никто не стоит, то так и свободы, и жизни, легко лишиться.
Потому там придётся целую военную операцию продумывать. Напрягать все знакомства, чтобы пираты видели, что у тебя за спиной авторитетные люди, с которыми лучше не ссориться и которые тебе могут большие проблемы создать, если решишь их надуть.
- Да я понимаю, не дурак. Потому я к тебе и обратился. Понимаю, что всем этим авторитетным людям надо заплатить. Я же, сразу тебе сказал - все расходы за мой счёт. Назови свой процент!
- Ну, раз ты понимаешь всю сложность, то условия у меня вот какие. Я хочу сто тысяч!
Фермер издал губами звук, словно лошадь фыркнула.