"- Вот оно!" - очнулся Агей.
Парень понял, что сейчас всё и начнётся. В дом они "нищих", конечно же, не пустят, а отдадут им еду в дверях и Седат сразу же их атакует, потому что другого шанса у него не будет. Вряд ли он сейчас, получив еду, уйдёт, а затем опять вернётся. Это будет слишком подозрительным...
"- Как только он начнёт, - думал парень. - Надо хватать бутылку со стола и бить по башке старика. Затем метнуть её в мужчин возле двери".
Агей подумал, что хорошо бы метнуть её прямо в голову здоровяку Олафу, но понимал, что вряд ли сможет точно попасть. Тут же, в голову пришла мысль, что эта бутылка, которую брал только что в руки старик - слишком тяжёлая. Гораздо лучше будет, если схватить другую бутылку, из прозрачного стекла. Она стояла рядом, ближе к нему, меньше размером и почти пустая. Явно ей легче орудовать будет...
Парень не знал, хватит ли у него сил, оглушить бутылкой кого-либо из врагов, но понимал, что, в любом случае, надо действовать решительно, иначе фермеры просто пристрелят Седата. А если они его, и правда, сейчас убьют, то можно начинать готовиться к скорой встрече с капитаном Рамосом...
- Санир! - раздался голос Олафа из кухни. - Подойди!
- Чего такое? - быстрым шагом тот направился туда.
- Что не понятно? - недовольно сказал он, входя в кухню.
- Я не пойму, как вот, это вот всё, отдать-то? - спрашивал Олаф. - В сковородке, что ли вынести?.. И вот, это, вот?..
- Погоди!
Шуплый Санир вышел из кухни, посмотрел на лестницу и громко закричал:
- Фертина!!! Спустись!
- Что же вы бутылку-то не открыли? - подал голос старик, показав глазами на красивую бутылку на столе.
- Узнал её? - усмехнулся Санир. - Это та самая "Золотая гроздь", которую мы купили, когда всё это началось, чтобы потом, когда всё уладится, выпить за окончание невзгод. Вот, ждали Сквилла с Груком, чтобы выпить.
- Я про эту бутылку совсем забыл, - сказал Антон.
- А я не забыл, - опять усмехнулся Санир. - Когда мы уходили в Ковчег, вспомнил, но не стал говорить, чтобы души вам не бередить. Решил, что пусть она лучше здесь останется, может, кому и сгодится. Как видите, нам и сгодилась.
- Я тоже про неё вспомнил, когда мы уходили, - хмыкнул старик. - И тоже не стал говорить, чтобы души вам не бередить...
Отец и сын посмотрели друг на друга тёплыми взглядами. Агей, видя это, против воли умилился, и понял, что эти фермеры, в принципе, неплохие ребята, но эта огромная награда, как сказал Трерий, затмила их разум, так что они из мирных фермеров превратились в торговцев живым товаром. Парень понял также, что прямо сейчас будет ясно, к чему это привело их...
"- Хотя... - подумал он. - Они, ведь, могут убить нас с Седатом, и тогда превратятся уже в убийц... Что, интересно, они тогда сделают с маленьким Амином? Тоже отдадут пиратам?.."
Наверху показалась жена Санира. Пока она спускалась по лестнице, муж объяснил ей ситуацию, рассказав о нищих: старике и мальчишке, которым нужно отдать оставшиеся от еды крохи.
Сойдя с лестницы вниз, женщина зашла на кухню, а затем сказала:
- Если там только старик и мальчик, то пускай они сюда придут, здесь поедят.
Санир направился к двери, а Агей удивился, что они собираются пустить незнакомых нищих в дом. Наверное, их бдительность усыпил маленький Амин. Кому придёт в голову, что кто-то опасный будет таскать с собой такого маленького мальчика?
Между тем, Санир открыл дверь:
- Заходите! - сказал он.
Мгновение спустя, в гостиную вошли "нищие". Старый джигит, войдя в дом, сразу же низко поклонился присутствующим, говоря нараспев:
- Мир вам и благодарю вас за милость, добрые люди! Пусть удача и богатство придут в ваш дом. Пусть те крохи, что вы дадите нам, вернутся к вам горами золота и серебра!
- Проходите в кухню! - нетерпеливо сказал Санир, брезгливо глядя на них и показывая им направление рукой.
Амин вдруг заметил Агея и засмеялся, тыкая в него пальцем. Парень похолодел, но каким-то чудом глупо улыбнулся и помахал ладошкой в ответ.
- Ты знаешь его? - вдруг спросил старик Трерий.
- У меня такой же братик был, - глупо улыбаясь, сказал парень. - Он умер, когда мне десять лет было.
Понимая, что нельзя мешкать, Агей сделал плаксивое лицо, скривился и заплакал. Тут же он вспомнил, что ещё недавно, рассказывая старику о своём детстве, не упоминал ни про какого братика... Парень напрягся, придумывая, как отбрехаться, если старик начнёт задавать вопросы, но Трерий молчал, глядя на вошедших нищих.