— Чем обязан?
— Саша, я не буду делать длинных вступлений. У меня действительно случилась беда — маму сегодня увезли в больницу. Говорят, инфаркт, в реанимацию положили.
Данилевский искренне удивился: теща всегда представлялась ему некоей «железной леди», которую, как он считал, не могли сломить никакие недуги. И вот, на тебе…
— Помощь нужна? — смягчившись, поинтересовался он.
Казалось, Алла ждала этого вопроса и звонила лишь для того, чтобы его услышать.
— Сашенька, — сказала она, — меня просили привезти ей кое-какие вещи, но сегодня уже поздно, а завтра я занята на работе. Съезди, пожалуйста, в больницу, передай пакет!
Данилевский поморщился: ему совсем не хотелось ехать непонятно куда.
— Ты не находишь, что у меня тоже есть работа? С девяти до шести.
— Ну, Сашенька, будь другом, выручи! Я действительно завтра не могу, у нас защита двух кандидатских. Ты же знаешь, что это такое, весь день занят с утра до глубокой ночи. А в больницу можно приехать и после шести. Тебе нужно только подойти к реанимации и передать пакет с вещами, туда посетителей не пускают.
— Ну хорошо, — смирился он. — Где эта больница находится?
Опять уговорила. Ох уж это невыносимое чувство вины…
Алла объяснила ему, куда надо ехать и, договорившись о времени и месте встречи, попрощалась.
От романтического настроя не осталось и следа. И отпрашиваться на работе всё же придётся — не ехать же за тёщиными вещами на банкет, который традиционно готовили диссертанты после своих защит.
Он вернулся за стол, и тут опять зазвонил телефон. «Алла не все сказала», — недовольно подумал Данилевский и нехотя вернулся к аппарату. Он уже не был рад, что согласился помочь.
— Алле, это ты? — защебетал в трубке тоненький голосок Ланы, и на душе тут же потеплело.
— Конечно, я, — улыбнулся Данилевский. — Как я рад твоему звоночку!
— Антон пошел в магазин, — сообщила она, — так что можем спокойно поговорить.
— Я скучаю.
— Я тоже очень-очень скучаю! — откликнулась Лана. — Сегодня на работе только о тебе и вспоминала!
«Как же, — подумалось Данилевскому, — скучаешь! Вот и ушла бы от своего жирного Лосева». Вслух же он сказал:
— Ланусь, у меня через полторы недели день рождения, во вторник…
— Помню-помню, подарок готовлю! — весело откликнулась Лана.
— Да Бог с ним, с подарком. Я хочу в этот день быть с тобой. Только с тобой, слышишь? Это будет для меня лучший подарок! Приезжай ко мне.
— Вторник, говоришь?.. — протянула Лана.
Ее голос несколько изменился, и эти изменения Данилевскому не понравились. Неужели она хочет отказаться? Почему?..
— Не знаю, получится ли у меня во вторник, — продолжала Лана. — Я думала, мы встретимся в выходные — Антон как раз в субботу идет в сауну, у них там корпоративный мальчишник.
Повисло молчание. «Да пропади он пропадом, этот Антон, — начал злиться Данилевский. — Какое мне дело, куда он идет и чем занимается?» Вслух же он мягко сказал:
— В субботу мы обязательно встретимся, договорились? Я тебе таких блюд наготовлю — пальчики оближешь!
— Ну хорошо, — кокетливо согласилась Лана, — я уверена, будет вкусно!
— Еще как вкусно, — шепнул Данилевский, намекая не только на еду, и Лана радостно засмеялась. — Итак, с субботой мы решили, но, может быть, еще и во вторник, а?
— Антоша… ой, прости!.. Данте! Я подумаю, хорошо? — попыталась она смягчить оговорку, но тут же быстро прошептала: — Все, Антон идет! Пока!
Короткие гудки.
Настроение на нуле.
Она обмолвилась. Назвала его чужим именем. Именем своего мужа — человека, которому с ним изменяет. С которым живет бок о бок и каждую ночь спит в одной постели.
«Господи, как же погано на душе!» — в сердцах подумал Данилевский. Из радиоприемника доносилась композиция «Дорога в ад».
На следующий день, отпросившись с работы, Данилевский заехал к Алле в институт за вещами для тещи. Ему пришлось дождаться перерыва, так как попал он во время самого разгара заседания. Бывшая жена выглядела радостной и возбужденной — очевидно, защита диссертанта шла хорошо, а может быть, в предвкушение грядущего банкета. Она передала Данилевскому полиэтиленовый пакет, туго набитый какими-то вещами, и протянула двухсотрублевую купюру.
— Дашь деньги врачу, — напутствовала Алла. — Ты же знаешь, они без денег делать ничего не будут, бросят человека помирать, не подойдут даже.
«Вообще-то — не знаю, не доводилось», — раздраженно подумал Данилевский.
— Может, ты преувеличиваешь?