- Командующая Лин, - повторил Шао, и хотя его голос был слаб, а тишина вокруг него такая глубокая была, что его слова разносились по толпе во всех направлениях.
Лин Мэй наклонилась вперед, когда генерал Шао, собрав последние силы, протянул к ней обе руки. Его левая рука нашла ее руку и сжала ее так, что ее ладонь была обращена вверх. Правой рукой он вложил медальон в ее раскрытую ладонь, затем крепко сжал ее пальцы вокруг него.
Повысив голос настолько, насколько смог, он прохрипел: - Это мой последний приказ. - Повернувшись к остальным своим командирам, он сказал: - С этого дня вами будет командовать командующая Лин.
Лин Мэй выглядела встревоженной. - Генерал, - начала, было, она, но он заставил ее замолчать, едва заметно покачав головой.
- Ты готова для этого. Ты справишься
Сквозь слезы, которые сначала затуманили ее глаза, а затем потекли по щекам, Лин Мэй увидела кровь на губах своего любимого генерала. Она оглянулась на других командиров и увидела слезы на их глазах тоже.
Выйдя вперед, командующий Чэнь сложил руки в жесте уважения и послушания.
- Так и будет, генерал, - сказал он. - Солдаты Безымянного Ордена будут стоять твердо. Стена не падет. Мы победим Таоте. - Его голос надломился, но с гигантским усилием он сдержался. - Покойтесь с миром, господин.
Опустившись на колени рядом с носилками, он и другие командиры склонили головы. Все вокруг них, разошлось как рябь от центра пруда, каждый присутствующий солдат сделал то же самое. Когда все воины опустились на колени, по толпе прокатился, постепенно нарастающий, раскатистый гул,
- Покойтесь с миром, генерал.
Лин Мэй увидела, как генерал улыбнулся и закрыл глаза. Его грудь поднялась и опустилась в последний раз, затем его изуродованное тело расслабилось, жизнь покинула его, и его не стало.
Вытирая слезы и подавляя эмоции, Лин Мэй медленно поднялась на ноги и повернулась к молчаливой коленопреклоненной толпе.
- У нас еще будет время для воспоминаний и почитаний. А сейчас мы почтим генерала Шао тем, что заставим наше оружие говорить за нас. - Ее голос повысился, зазвенев в ночи. – Всем занять свои посты!
Немедленно коленопреклоненные солдаты одновременно поднялись и стали расходиться во всех направлениях, направляясь к своим постам. Через минуту или меньше площадь вокруг носилок генерала обезлюдила. Один за другим командиры поднялись, повернулись к Лин Мэй и торжественно проделали жест клятвы верности. После того, как Лин Мэй поклонилась каждому по очереди и командиры, молча, удалились, она жестом подозвала двоих воинов Корпуса Медведя, стоящих по стойке смирно неподалеку, и жестом показала, чтобы они взяли носилки с Генералом и последовали за ней в крепость.
* * *
Наблюдая за происходящим с тыла поредевшей толпы солдат, Пьеро повернулся к Уильяму: - Женщина? - презрительно сказал он.
Но Уильям ничего не ответил. По правде говоря, на него произвели впечатление и даже ошеломили последствия смерти генерала. Никогда еще он не слышал о такой храбрости, какую проявил генерал в свои последние минуты. Никогда еще он не испытывал такого чувства общности среди воинов, не встречал такого достоинства в горе, такого искреннего сострадания и любви к павшему вождю. И как солдат он был поражен тем, как каждый член Безымянного Ордена без вопросов принял последнее желание своего умирающего генерала, и проявил мгновенное уважением к своему новому командиру Лин Мэй и дисциплиной, которую они показали, мгновенно выполнив ее приказы и вернувшись к своим обязанностям.
Он понял скептицизм Пьеро. Несколько дней назад он бы даже поддержал его. Но теперь, увидев Лин Мэй в действии и оценив уровень уважения, которое ей оказывали все остальные воины на Стене, он даже не мог представить себе никого, кроме Лин Мэй, принявшей функции и авторитет Генерала. Он смотрел на нее, как завороженный, пока она не скрылась из виду - и только после этого он заметил, что Шен, человек, которого он раньше видел за столом в Зале Знаний, стоял у его плеча.
Голос Шена был резок. Он осыпал их цепочкой слов, из которых Уильям понял только одно слово - “ Ван”.
Прежде чем он успел ответить, два громоздких солдата Корпуса Медведя вразвалочку двинулись вперед, подталкивая их с Пьеро в спины, молчаливый, но безошибочный приказ следовать за Шеном, который уже повернулся и зашагал впереди. Уильям бросил взгляд на Пьеро: - Что, черт возьми, это значит? - Но Пьеро, нахмурившись, выглядел таким, же озадаченным, как и он сам.
Когда их вели сквозь быстро рассеивающуюся толпу солдат, Уильям мельком увидел Балларда, который отделился от их компании (возможно, когда появился Шен) и теперь прятался в темной нише неподалеку. Баллард тоже выглядел озадаченным, и Уильям сразу понял, что этот человек задается вопросом, не мог ли кто-нибудь каким-то образом подслушать их предыдущий разговор о побеге.
Затем его снова ткнули в спину, достаточно сильно, чтобы он споткнулся, и, сдержав возражение, он сосредоточился на Шене, который с какой-то суетливой властностью двигался к ближайшему отверстию башни. Уильям и Пьеро последовали за своим проводником в мрачную глубину Стены.
* * *
Лин Мэй, шла рядом с носилками генерала по лабиринту коридоров крепости, все еще защищая своего лидера даже после смерти, и подняла глаза, когда из-за угла впереди появился советник Ван, который спешил к ней. Когда Ван протискивался мимо носильщиков в узком коридоре, Лин Мэй увидела слезы в его глазах, блестевшие в отраженном свете лампы. Однако выражение его лица было не скорбным, а подавленным, даже возбужденным.
Подойдя к ней, он поклонился в знак верности, а затем, к ее удивлению, наклонился вперед и что-то прошептал ей на ухо. Она прислушалась на мгновение, а затем выпрямилась, настойчивость на лице Вана отразилась теперь в ее собственных тонких чертах. Зная, что где-нибудь поблизости будут глашатаи, всегда готовые и ожидающие приказов, она крикнула: - Всем командующим и старшим офицерам собраться в Большом зале! Немедленно!
13
Большой зал ночью освещался сотнями сосновых масляных фонарей. Эффект мягко светящегося света, отраженного в ярких доспехах собравшейся массы офицеров, и колеблющихся теней, которые поднимались и опускались на стены, как мягкий серый прилив, придавал огромной комнате спокойную, почти священную атмосферу. Тот факт, что Шен торжественно читал со свитка пергамента, разложенного на столе, а Лин Мэй и ее командиры и офицеры молча окружали его и внимательно слушали каждое его слово, только усиливал это впечатление. В другом конце комнаты, стоя немного в стороне от всех остальных, Уильям и Пьеро слушали бормотание Балларда, переводившего слова Шена.
Несмотря на грубое обращение, с которым с ними обошлись, двое мужчин быстро поняли, что им ничего не грозит. Их присутствие в Большом зале можно было даже истолковать как проявление вежливости, если не привилегией, предоставленной им Лин Мэй, хотя Уильям подозревал, что была и более конкретная причина, по которой они находились здесь, та, о которой им еще предстояло услышать.
Тем временем Баллард перевел, что Шен читает боевой отчет девятисотлетней давности. Теперь он вполголоса переводил слова имперского офицера связи.
- ... у ворот Ханши, посреди битвы с Таоте, на Стену взобрались три зверя. Они убили много солдат, когда шли вперед, угрожая нашим флангам и поднимая панику ... - Он сделал паузу, склонив голову набок, а затем продолжил: - Но вдруг, по милости Древних богов, звери остановились и стояли смирно, не двигаясь, пока мы не поубивали их ...