Подъем занял почти три часа. Эрвин несколько раз чуть не сорвался с отвесной стены. Он тщательно вбивал страховочные крючья — башня стояла на насыпи, лететь с такой высоты вниз подобно смертельному трюку. В башне имелось несколько окон, узких бойниц, но все они заколочены и забраны решетками.
Эрвин, как следует пропотев и не один раз пожалев о своей затее, наконец достиг крыши и рухнул на плоский каменный пол, чтобы отдышаться. Уже совсем стемнело, и теперь, лежа на верхушке башни, Эрвин ощущал, что разгадка чего-то важного очень близка, — осталась буквально пара шагов. Ветер скользил по его разгоряченному лицу, нагретый за день каменный пол крыши приятно согревал тело, из темного леса раздавались голоса ночных птиц, а в вышине драгоценной россыпью сияли звезды. Эрвин не заметил, как задремал.
Ему приснилась комната, в которой рядом с Эрвином сидит мужчина. «Мне надо идти», — говорит парень. «Пойдем», — предлагает человек. И вот они вместе идут по улице в Межгорье недалеко от их бывшего дома, который Эрвин прекрасно помнит. Незнакомец спокойно шагает рядом, и тут Эрвин замечает, что на мужчине его любимый свитер, связанный бабушкой из толстой цветной овечьей пряжи. Тот самый, который Эрвин так любил носить в детстве. Кто же этот незнакомец в его свитере? Сердце Эрвина замирает в предчувствии — он смотрит на незнакомца, не смея поверить в свое счастье. Неужели рядом его дед — Никандр Вышнев? Радость узнавания накрывает горячей волной — кажется, Эрвин сейчас заплачет. Дед улыбается внуку и говорит: «Я провожу».
Это был лучший сон в жизни Эрвина Вышнева. Никогда раньше он не был так счастлив. Жаль, что сон не может длиться вечно. Эрвин проснулся, открыл глаза. Была ночь. Сердце юноши учащенно билось. Зря он проснулся — дед хотел сказать ему что-то важное. Каменный пол остыл и теперь вытягивал тепло из тела. Но Эрвин не замечал этого, он раз за разом вспоминал свой сон. Не зря дед пришел к нему — значит, внук на верном пути.
Каким же образом с крыши башни можно попасть внутрь? Эрвин нашел дверь и, когда взломал ее, выбив ногой крепкие еще доски, сильно разочаровался: эту дверь надо еще сильнее заколотить от желающих прогуляться внутрь башни! Лестница, ведущая вниз, почти полностью разрушена — сломать шею на ней проще, чем спуститься.
И всё-таки Эрвин не оставил мысли проникнуть в башню. Он нашел более простой способ попасть на ее крышу с крепостной стены и стал приходить сюда. Эрвин ждал подсказки, озарения, чуда — он хотел попасть внутрь. Однажды, сидя на плоской крыше и отстранившись от беспокойных мыслей, он заметил каменную плиту, неплотно пригнанную к другим. Поднять ее голыми руками не удалось, но это только распалило желание парня сдвинуть препятствие.
В следующий свой приход, как всегда ближе к ночи, он притащил небольшой ломик, которым смог подцепить плитку и приподнять ее. Из темноты пахнуло спертым воздухом. Эрвин удобнее ухватился за край плиты и сдвинул ее в сторону. Перед ним открылся узкий темный лаз с вертикальной лестницей, прикрепленной к стене. Вышнев в двух шагах от разгадки — дед всё правильно сказал ему.
Стараясь не торопиться, хотя его так и подмывало поскорее скатиться вниз, Эрвин начал спускаться. Фонарик, который всегда при нём, пока включать не стал — парень не хотел, чтобы кто-то заметил на крыше свет. Уже полностью погрузившись в темный лаз, Эрвин вдруг ощутил приступ страха. Вокруг стояла непроницаемая темень, узкий вертикальный лаз сковывал движения, а ступеньки опускались всё ниже и ниже, причем ни одна из них даже не скрипнула.
Парню уже стало казаться, что спуск ведет в подземный ход под башней, да и боль в теле как будто подтверждала его догадку. Однако лестница закончилась, и Эрвин ощутил под ногами плоскую поверхность. Он включил фонарик, осветил пространство вокруг и увидел брезентовую петлю, прикрепленную к полу. Ухватился за нее, потянул вверх. Крышка поднялась, и в потолке открылся люк, ведущий в помещение. Оставалось лишь спрыгнуть.
Немного помешкав, Эрвин очутился в комнате. Она выглядела заброшенной, в ней пахло пылью, но всё говорило о том, что здесь всё-таки бывали люди. Первым делом Эрвин сорвал доски с заколоченного окна — и через решетку в комнату хлынула ночная прохлада. Черная плотная темнота сменилась ночными сумерками. Эрвин вздохнул полной грудью.