Немного отдохнув вечером, ночью он, не жалея себя и окружающих, дал еще три концерта. Спать же улегся прямо под стеной.
А когда на следующий день ближе к обеду он торжественно вышел на стену, из вражеского лагеря тут же прилетел сюрприз. Из-за того холма, что успели сформировать пленные между городской стеной и лагерем, вылетел громадный такой камень, врезавшийся в стену всего на пару метров ниже зубца, возле которого стоял наш солист.
Пришлось экстренно отменять концерт путем переноса его на более удаленную от холма площадку.
Но и там выступление было сорвано. Серьезных размеров булыжник, вылетевший все из-за того же холма, в этот раз вообще ударился в зубец, обдав Маэстро градом из каменной крошки.
Стоявший рядом стражник еще долго восхищался той точности, с которой почитатели таланта Хрюна запускали камни в сторону своего кумира.
И вот когда наш библиотекарь со своим сладкозвучным изобретением появился на стене максимально далеко от холма, противник, наконец, ввел в дело свой главный калибр!
Именно этого изначально и дожидались городские власти, делая заказ Гарру на иллюзию фальшивых ворот. Вот только первый удар этого главного калибра пришелся по участку стены с несущим музыку в массы Хрюном. В основание стены впечатался настоящий валун!
Наши специально обученные для контрбатарейной борьбы люди, немного даже опешили по первой. Но после второго сотрясения стены ответили сразу же! И уже после своего ответа окончательно ошалели!
Потому что сразу выяснилось, что противник вел работы не только в направлении маскировки орудия, но и защиты.
Наша приблуда для уничтожения их гигантского требушета представляла собой исполинский самострел. Его снаряд вместо наконечника был снабжен большой емкостью с краской и зарядами, подобными тем, что крепятся на сигнальных стрелах. Краска символизировала собой масло, заряды придавали дальности полету снаряда и как бы поджигали своими искрами это самое масло. Точность тут была не обязательна, главное было упасть рядом и посильнее все забрызгать.
Навесная траектория тоже была давно высчитана, а все участки местности перед стеной – пристреляны. Но снарядов на всякий пожарный случай было изготовлено десять штук. А что, лежат себе, есть не просят: не в этих Играх пригодятся, так в следующих…
К тому же, у противника могло оказаться целых два или даже три гигантских требушета. Но вот исполинский самострел отработал, снаряд полетел вверх по идеальной траектории, но в верхней точке, вдруг, закувыркался и, в итоге упал совсем не там, где планировалось. Участь второго выстрела была та же. Расчет решил, что тут не обошлось без магии, стрельбу прекратил и, при содействии Флина на самокате сообщил градоначальнику тревожные новости.
В этом месте рассказа я не выдержал и спросил у посыльного, помнит ли он, про стрелы кочевников?
И тут все трое переглянулись, а Рина при этом еще и победно улыбнулась!
- Вот видите, мастер Хрюн, - произнесла она не без ноток сарказма и торжества, - не так уж он и глуп! И это еще после только что перенесенного окаменения!
- Да это все ваши амулеты, мастер Рина, - стушевался библиотекарь, - они явно еще и на скорость мысли уважаемого Жени влияют!
- Так что со стрелами?! – нетерпеливо влез я в их пикировку.
Мне уже заметно полегчало, и тут же проснулся жгучий интерес к жизни и всему в ней происходящему.
Флин встал с табурета, что стоял у мое кровати, подошел к единственной в комнате входной двери, проверил, плотно ли та прикрыта. Потом он подошел к обоим закрытым окнам и активировал лежащие на подоконниках отпугиватели комаров нашей с Гарром конструкции. Комната наполнилась шорохом невидимых крыльев.
- Ты все правильно понял, Женя, - негромко проговорила Рина, - Гарр ходил к градоначальнику, там уже был и магистр Клист. Втроем они смогли разобрать, что на всех стрелах с серповидными наконечниками наложены какие-то заклинания.
- Какие-то? – нахмурился я.
- Да, - согласно кивнула Рина, - в том-то и беда, что это не наша магия. Конечно, после Игр нам откроют секрет, но…
- Но дорога ложка к обеду, - закончил я за нее, - и что, совсем нет идей?
- Почему же, нет?! – возмутился Хрюн. – Стоящих нет, а так, всевозможных, хоть отбавляй!
- У градоначальника есть, - совсем тихо сказала Рина.
Настолько тихо, что волею признания имеющий чуткий слух Хрюн, даже привстал с кровати, чтобы ее услышать.