Горгулья стоит и очень по-человечески растерянно чешет когтистой трехпалой лапой серый каменный череп.
— По идее, напасть они не должны, — наконец, выдает наш крылатый стратег, — они специализируются на ритуальной магии, основанной на специфическом способе жертвоприношения. Им нужны уже формально умершие, но еще реально способные воспринимать боль разумные существа. Почти у всех разумных есть такой миг, вот в этот промежуток времени, они добычу и хватают через мгновенные порталы. Как только сюда начали валить из портала многочисленные живые мертвецы, эти ребята почувствовали наживу и тоже заглянули на огонек. Как я понял, повторно умирающий труп для них настоящий деликатес. Обнаружив тут эдакий Клондайк, парни без спроса решили организовать здесь филиал. А потом в ретрансляторе что-то в очередной раз сломалось, и портальная магия напрочь перестала работать. Домой эти затейники вернуться не могут. Пользоваться привычной им магией — тоже. Первое время они пробовали сами убивать бродячих мертвецов, но без микропорталов толку от этого нет.
А чем они питаются? — уточнила Рина, пытаясь тоже выглянуть из-за моего плеча.
— Ты бы, внученька, не высовывалась, — резко произнес самопровозглашенный дед и расправил крыло, перекрывая девушке обзор, — не нужно, чтобы они тебя видели. Тут, понимаешь ли, по сути, большая строительная бригада, работники которой лет эдак сто не видели женщин. А питаются они фруктами, ягодами и крысами. Роют подземные ходы в соседние локации и быстренько добывают там себе пищу. Яркого света они не выносят, поэтому первое место в рационе надежно удерживают крысы и летучие мыши. У нас тут этого добра навалом.
Тем временем, нас не только заметили, но уже и организовали комитет по встрече.
Два полностью седых черта неторопливо шли в нашу сторону. На головах обоих были не то шлема, не то каски, с дырками для рогов. У одного шлем был белый, у другого — желтый.
Первым заговорил с нами обладатель белого шлема.
Не разобрав первых слов, я легонько пнул нашего гида по нижней лапе.
Бросив на меня удивленный взгляд, горгулья на удивление быстро сообразила в чем дело, смешно зашевелила ушами, и дальше все мы не только слушали приветственную речь, но и понимали ее.
— … сам Хранитель подземелья в своем улучшенном обличии с многоуважаемыми спутниками! Смеем заверить вас, что мы не нарушаем никаких строгих запретов и смиренно работаем над тем, чтобы вернуться домой, но силы с каждым годом покидают нас все стремительнее. Поэтому мы вынуждены просить у тебя, Хранитель, всесильной поддержки и всемерной помощи.
— Не спеши бить копытом, Маммон, — прервал черта наш монстр, — вечно тебе всего мало! Я ведь дал вам доступ в коридоры, полные еды и воды и не стал убивать, даже когда у меня было плохое настроение, а вы дразнили меня бильярдным шаром на ножках! Что же вам еще нужно?!
— Хранитель! — буквально возопил черт, именуемый Маммоном. — Ты дал нам хлеба, пожалел, но совсем позабыл о зрелищах! Посмотри только, как тяжело нам приходится! Наша стагнация грозит перерасти в деградацию! Чтобы не забыть азы нашего призвания, мы вынуждены заниматься созданием наглядных пособий прямо на стенах, безвозмездно облагораживая тем самым временно вверенное нам помещение. И не получаем за это никаких послаблений или вознаграждений…
— Нам просто нужно пройти, — перебил черта, который оказался даже более разговорчивым, чем он сам, монстр, — не исключено, что в результате нашей прогулки, вы сможете вернуться домой. Поэтому, чем меньше разговоров, тем лучше.
— Подвинься немного, мне же интересно! — услышал я шепот Рины у себя за ухом.
Аккуратно обернувшись, я обомлел — рядом стоял совершенно незнакомый молодой человек и улыбался мне хитро и победоносно.
— Гарр постарался! –не без гордости за друга прошептала она.
— Что ж он с голосом-то не поработал?! — пробурчал я, слегка отодвигаясь.
— Ничего, помолчу несколько минут — от меня не убудет, — прошептала Рина, с любопытством оглядывая двух седых чертей.
— Только на стены пристально не смотри, — предупредил ее, — там то еще зрелище.
— Хорошо, все равно освещение тут ужасное.
Странно, видимость тут действительно не очень. Как же я все умудряюсь рассматривать в деталях?