— Что ж, тогда мы проходим, — не дал мне додумать мысль приятный голос горгульи, — попросите своих подопечных не путаться у нас под ногами и воздержаться от шуток.
— Да какие нынче шутки, — отмахнулся черт в желтом шлеме, — старики без сил, а молодежь ленивая и бестолковая — загниваем…
Дослушивать его речь мы не стали, а аккуратно двинулись вперед.
Как-то само собой получилось так, что первым, естественно, шел Хранитель являя собой своеобразный ледокол, прорезающий нам путь в плотной группе не спешащих уступать нам дорогу чертей. Сразу за ним я подтолкнул Рину, и тут же сам пристроился ей вслед. Раз тут она являлась самым слабым звеном нашей небольшой цепочки, то стоило максимально ее обезопасить. Если бы ситуация позволяла, то, уверен, еще бы и Стун с Гарром стали бы по бокам от девушки.
Но плотный бурлящий поток постоянно находящихся в движении чертей, подававшийся в стороны перед горгульей, очень быстро смыкался за его спиной. В итоге мы двигались по очень узкому живому коридору. Это был одновременно самый мерзкий и вместе с тем страшный коридор в моей жизни. Он полностью состоял из глумливых оскаленных рож шевелящихся когтей, нетерпеливых притопывающих копыт и яростно подергивающихся хвостов. А глаза… то желтые, то красные — все они были одинаково безумные. Казалось, что любое неосторожное наше движение или слово способны стать искрой на пороховом складе.
Переведя встревоженный взгляд на Рину, немного успокоился: иллюзия была на диво хороша. Парень впереди не вызывал никаких вопросов. Шел себе вразвалочку и даже слегка косолапил. Подозрения — ноль!
Думаю, что те шутники, тоже ничего не подозревали. Они просто по слышимой только им команде, синхронно запустили каждому из нас в лицо по большой напуганной и разозленной летучей мыши.
Горгулья свою благодарно съела. Я — на рефлексах уклонился. Судя по удару камня о камень, донесшемуся из-за спины, Стун просто прихлопнул свою мышь, как комара. Дальше на миг все звуки потонули в истерическом визге Рины.
Заглушить его смог только нестройный, но мощный хор восторженных голосов, ревевших всего одно слово: «Ба-а-а-а-б-а-а-а-а!!!».
Нас всех спасло только то, что черти какое-то время не верили ни своим ушам, ни своему счастью, что дало нам возможность сгруппироваться в какое-то подобие римской «черепахи». Горгулья и сбоку и сверху укрыла за своими впечатляющими размерами крыльями Рину и Гарра, Хрюна и Флина. Мы же со Стуном, как единственные вооруженные члены отряда, защищали тыл нашей медленно ползущей к выходу рептилии.
Первую неорганизованную атаку мы отбили достаточно легко: Стун, как истинный мастер убийца, не колебался и мгновения. Как только к нам потянулись руки, оканчивающиеся костистыми пальцами, он переломил древко своей алебарды чуть ли не у самого наконечника и заработал получившимся топором с проворством лучшего в мире фехтовальщика и хладнокровием мясника.
Примерно полтора десятка отделенных от волосатых тел конечностей вразумили нападавших. Они отхлынули на время, что дало нам возможность ускорить свое продвижение к выходу.
— Нам бы добраться до коридора, — проорал я в сторону уха Стуна в попытке перекрыть поднявшийся гвалт, — тогда будет проще обороняться: твой дедуля вообще сможет перекрыть его крыльями, и на этом вся закончится!
— Берегись хвостов, — ответил мне Стун.
Я хотел было спросить, что он имел в виду, но объяснили мне это уже черти.
Четверо рослых козлоногих удальцов вышли в первый ряд и со свистом стеганули по нам со Стуном длинными хвостами.
Великан принял оба удара на каменную руку. Потом схватил намотавшиеся на нее хвосты, резко дернул на себя, заставляя двух чертей повернуться к нему задом и упасть на спину. Полшага им навстречу, взмах топора и Стун стал владельцем двух весьма сомнительных трофеев.
Я каменными руками похвастаться не мог, поэтому принял удары на древко топора. Оружие при этом пришлось выставить вперед подальше от себя. Чем тут же и воспользовались хитрые черти. Они попытались вырвать топор у меня из рук. У двух здоровяков это не вышло, но к ним тут же пришла на помощь группа поддержки. По три бойца ухватились за каждый хвост и синхронно дернули его на себя.
Сила солому ломит: выхода у меня было ровно два: либо лететь вместе с топором в тысячу чертей, радостно распахнувших свои гостеприимные объятья, либо выпустить древко из рук. Выбор, по моему скромному мнению, был очевиден, тем более, что в этот момент, Стун нарушил строй и в образовавшуюся брешь уже попытался проскочить мелкий юркий черт.