В любом случае, до первой остановки мы добрались целыми и невредимыми.
- Ну что, испугались?! – довольно зыркнул на нас монстр. – Я бы мог лететь повыше, но тогда полет показался бы вам длинным и некомфортным, потому как мои пальцы не предназначены для нежного обращения с податливой человеческой плотью.
- Зато теперь у нас снова хлюпает в башмаках, - проворчал Хрюн, - не удивлюсь, если ты это сделал специально, чтобы Женя потренировался в их сушке.
- Слушай, парень, - перестал скалиться монстр, - я так скоро начну тебя бояться. Ты настолько проницателен, или тоже немного маг? Что-то я не пойму… На всякий случай имей ввиду, что умников никто не любит.
- Поверь мне, я в курсе. Тебя бы столько били, сколько мне доставалось…
- Если ты такой умный, то почему же доводишь до рукоприкладства? Это меня здорово удивляет, особенно если учитывать, что ты живешь в достаточно мирном обществе. Может, у тебя скверный характер?
- И что, это дает право каждому желающему поднимать на меня руку?
- Нет, не дает. Но объясняет окружающим его мотивы. И в том случае, когда ты ставишь себя выше толпы, она это чувствует, и ей это не нравится. В родном мире Жени есть такая не до конца утратившая актуальность поговорка: «Если ты плюнешь на коллектив – коллектив утрется. Если коллектив плюнет на тебя – ты утонешь». Ты можешь и должен оставаться самобытной личностью, но при этом не стоит давать толпе понять, что ты выше нее на голову или даже две. И это не я должен тебе объяснять, обычно это диктует человеку инстинкт самосохранения. Но тебе повезло: ты мне понравился. Так что, если будут вопросы или проблемы, свисти – я помогу.
- Спасибо, буду иметь в виду.
Кажется, я впервые слышал, как Хрюн говорит на полном серьезе. Без иронии, снисхождения или, словно бы оказывая услугу.
- Тихо! – вдруг прошептала Рина. – Смотрите, что за чудеса происходят в соседней локации!
Глава 16
Глава 16. Три вида зомби, для начала
Лично я не усмотрел ничего особенного. Просто какой-то накачанный лысый мужик стоял и явно что-то кричал невидимому оппоненту. А вот на лицах абсолютно всех друзей в этот момент было выражение практически религиозного восхищения. Зная их, я сразу понял, что дядька определенно заслуживает внимания и уважения. Поэтому принялся максимально пристально следить за всеми его действиями.
Долго ждать развития событий не пришлось. В поле зрения появляется нестройная толпа бойцов далеко не первой свежести, медленно, но целеустремленно надвигающаяся на лысого крепыша.
Когда между бойцом и его ближайшей целью остается несколько метров, дядька носком ноги поддевает лежащую рядом с ним глефу (ну или как там еще называется наконечник в виде здоровенного тесака, притороченный к палке?), отправляет ее в вертикальный полет, который тут же прерывает его правая рука. Теперь он вооружен. Но отряд зомби это ничуть не настораживает. Собственно даже по их движениям видно, что они туговаты в части умственных способностей.
- Посмотри, Уважаемый Женя, - тихо говорит мне Хрюн, - вот они твои братья по разуму! Та же жажда знаний в глазах, на тот же могучий интеллект намекает слюна, капающая из полуоткрытых ртов. Считай, что в десятки зеркал разом смотришь!
- Тебя, Хрюн, не только жизнь ничему не учит, но и горгулья. Даже и не знаю, теперь, кого тебе в учителя сватать, совсем ты, выходит, дрессировке не поддающийся.
- Что значит: «дрессировке»?! – искренне возмущается библиотекарь. – Ты ж ощущай разницу между дружеской подначкой и оскорблением!
Я бы одарил его изумленным взглядом, но глаз не могу оторвать от происходящего по соседству шоу.
Особо подвижные индивиды уже доковыляли к человеку с глефой и тот затанцевал. Да-да, это абсолютно точно был танец: красивый, пластичный, с четко выверенными движениями, и смертельно точный. Человек и его оружие были то как два партнера, которые едва-едва касаются друг друга, при этом безупречно чувствую такт и ритм, то сливались в единое целое, и непонятно было, где заканчивается живой человек и начинается холодное оружие.
Это было завораживающе красиво. Перед нами то появлялся воин, одним эффектным дуговым движением сносящий сразу три головы у нападающих разного роста, то он превращался в косца, подрубающего за раз чуть ли не десяток ног. И вот перед нами уже ветряная мельница под порывами ураганного ветра: срезающая своими лопастями все, что тянется к бойцу.
Подобного я не видел ни в каком фильме, ни с какой компьютерной графикой. Да и ни с каким одним видом искусства это было не сравнить. Сам для себя я назвал это визуальной поэзией, общим языком тела, оружия и умения ими владеть.