Насколько знаю, при длительном пребывании в условиях, когда в воздухе перебор с кислородом, могут быть неприятные последствия. Но вот чисел, что по времени пребывания, что по процентам концентрации я не помню.
Как бы нам всем здесь не схватить кислородный передоз…
Делиться своими страхами с друзьями я пока не стал: им хватало и собственных.
- Если мы пробудем здесь не больше часа, то такой воздух навредить не должен, кажется… - попытался я немного успокоить Хрюна.
Тот посмотрел на меня с некоторым сомнением и задумчивостью. Потом кивнул, давая понять, что разделяет мои мысли на этот счет.
Кто знает, может, у них здесь когда и проводились какие-нибудь работы с воздухом. Вдруг, кто из магов баловался со стихией, да вел записи…
Но тут вернулся наш неприлично довольный собой разговорчивый проводник.
- Трупы, понимаете ли, тут самые разные. Даже, думаю, из разных миров. Очень разных. Так что обуви я вам набрал… разноплановой!
С этими словами он показал нам правую переднюю лапу, которую до этого прятал за крылом.
В трех когтистых пальцах он держал порядка пятнадцати пар обуви. Шестнадцать, как выяснилось в процессе пересчета. Причем, мужской обуви было всего четыре пары. Остальные он приволок для «Внученьки».
- Все чистые, сухие и новые! Да-да, новые! Я с ними специально над временной аномалией пролетел. Набрал шнурков да поясов, сплел веревку и всю связку туда! Было больше. Но три пары исчезли – передержал, видимо!
Я даже не знал, верить ли ему или нет, но обувь действительно выглядела неношеной, так что брезгливо морщившая первое время носик Рина уже после осмотра первой пары забыла обо всем на свете.
Да, обувь была разная, некоторые экземпляры даже мне – ходоку по трем мирам – видеть не приходилось.
Парни свой выбор сделали за минуту, Рина, думаю, не справилась бы и за час.
Благо в паре пар вариантов неопытный монстр не угадал с размером и подъемом, еще две пары были забракованы слету, как полная безвкусица. А вот остальное полетело с нами к очередной минилокации без магии.
Но даже сидя на спине у горгульи, Рина умудрилась успеть нацепить кроссовки.
Да, самые натуральные кроссовки. Бело-розовые, гордящиеся сами собой из-за стелек с эффектом памяти.
Когда девушка спрыгивала со спины, то ее восторгу не было предела.
- В этих пока похожу! – сверкая глазами сообщила она мне. – Остальные пока вам раздам: все равно у всех фляги уже пустые!
- Вон те сапоги до середины бедра ни в одну флягу не влезут, - поделился я с ней наблюдениями.
- Знаю, - тихо ответила Рина, - если честно, даже не представляю, куда можно было бы их надеть: они жутко развратно должны смотреться на ногах! Но они такие красивые…
- Отдай Дедуле, думаю, он согласится потаскать их для тебя какое-то время.
Так все были награждены обувью. Кто-то только женской и на время, кто-то и той, и другой и на время, и навсегда.
Во втором перелете нас атаковали дважды. Но оба раза мертвые прыгуны пролетали мимо, так как дороживший новой обувкой Гарр, отводил им глаза, иллюзорно смещая всех нас на несколько метров левее.
На второй площадке все обошлось без эксцессов. Вот только кислорода, как мне кажется, там было еще больше.
Мне сразу вспомнилась лабораторная по химии, когда мы опускали тлеющую лучину в колбу с полученным кислородом и она вспыхивала ярким пламенем.
Хорошо, что в этом мире нет курильщиков: не хочется проверять на практике, как тут обстоят дела с горением, при подобной концентрации кислорода.
Мне кажется, или голова слегка кружится?
Наверное, все же показалось.
Стремительно летим дальше и… не долетаем!
Что за чары применил Лич, встречи с которым мы так хотели избежать, я так и не понял. Да что там я; даже Гарр ничего не понял. Ни того, как нас заметили, ни того, как нас сбили.
Хотя, кажется, я знаю, как нас заметили. Никак. Если бы удар пришелся именно в нас, то это было бы посленим, что с нами случилось. А так, мы всего лишь выписываем круги, постепенно снижаясь из-за того, что правое крыло горгульи практически полностью отказывается ей повиноваться.
Я по старой доброй привычке попытался впасть в панику, но наш летун не позволил мне такой роскоши.
- …Бак пробит, хвост горит, и машина летит на честном слове и на одном крыле! - пропела горгулья своим приятным хорошо поставленным голосом, чем вызвала у меня секундный ступор.