Или как наша Екатерина Великая горько сетовала, что у Павла рождаются дочери: «Одни девки, трудно будет всех замуж выдать» и «Откровенно говоря, я предпочитаю мальчиков». Ну, чтобы не гневить матушку, Павел поднапрягся и сплодил трех сыновей: Александра, Константина и Николая. Двое из них русскими царями будут. Или наша последняя русская царица Александра Федоровна после рождения четырех дочерей и в своем фанатичном желании иметь сына впала в так далеко идущую истерию, что все девять месяцев ходила беременной, со всерастущим животом, фактически не будучи в этом состоянии ни минуты.
Словом, дорогой читатель, вывод сам напрашивается: королям нужны сыновья. А Генрих IV не только устно это желал, но и письменно. И жениться на любовнице обещал, если она ему сына родит. А теперь вдруг опомнился и как говорится «от ворот поворот».
Измотался, извелся бедный Генрих IV, обдумывая, каких бы шпионов или детективов типа Шерлока Холмса или Эркюля Пуарро ему нанять, чтобы злосчастный документ выкрали. Но де Бальзак, хитрая бестия, видно, документ не дома держал, если ни пожара своего поместья не испугался, ни угрозы Бастилии. Подобно тому критику, который сказал Леониду Андрееву: «Вы нас пугаете, а мы не боимся». А король, конечно, стал его пугать страшными последствиями, если тот документ добровольно не отдаст.
«Не боюсь я короля», — примерно так мы расцениваем действия господина д’Антраг.
А если в Бастилию, дорогой король, меня бросите и пытать начнете, Вам же хуже будет! Того и гляди сей документ может появиться в какой-нибудь вражеской державе, в Испании, или в России, например. А тогда что? А тогда весь цивилизованный мир узнает, какой безответственный и несправедливый французский король и низким делом занят: пытает отца дочери, которой дал письменное слово жениться. Дочь его Генриэтта прямо любовнику-королю сказала: «Документ я вам не отдам. Не дождетесь». Ну и положеньице Генриха, нечего сказать! Тут ему приспичило второй раз жениться, на испанской принцессе Марии Медичи, а эта негодная семейка д’Антрагов все королю матримониальные планы путает, вы представляете, дорогой читатель, какой мировой скандал мог бы произойти, если бы вдруг во время брачной церемонии, кто-нибудь, даже мальчишка, закричал бы: «А король-то голый!» Ой, пардон, «А король обещал жениться на другой, и вот письменный документ его подписью и печатью скрепленный!» И что тогда? Простых чиновников за нарушение брачного слова в кутузку бросали. Помните, как бедный Пиквик в тюрьму попал, ибо якобы отступил от намерения жениться.
А с королями что делать? Рубить им головы? Правда, был такой один пример в мировой истории, когда римский император, нарушив слово, приказал отрубить себе голову, правда мраморную, в своем парке. А другой заставил себя пороть, и его публично, в костеле два монаха прутиком до крови стегали, офицерская унтер-вдова тоже ведь сама себя вытекла, почему бы и королям простых смертных не наследовать? Но Генрих IV пороть себя еще пока не собирается, он вновь начинаем пугать д’Антрага (авось испугается) и такое вот письмо любовнице строчит с явным желанием передачи его папаше: «Сударыня! Любовь, почести и милости, которыми я наградил вас, могли бы привязать ко мне самое легкомысленное существо, если бы оно не было одарено таким дурным характером, как ваш. Более язвить не стану, хотя, как вы сами знаете, должен бы язвить и мог бы. Прошу вас возвратить мне известное вам обещание, чтобы не заставить меня добывать его иным путем. Пришлите также и перстень, данный мною вам на днях. Ответ сегодня к ночи». Но ответа нет ни к ночи, ни на следующий день. Господин д’Антраг, наверное, знай себе посмеивается в бороду: «Король нас пугает, а мы не боимся, перстенек тоже не вернули». Тогда Генрих IV садится строчить следующее письмо, уже несколько в более мягком тоне. Он ну просто уж умоляет господина д’Антрага письмо вернуть, ну Христа ради, ну пожалуйста, отдайте. Не отдают и не боятся.