После смерти Рашель пресса писала, что вместе с ней умерло настоящее трагическое, божественное искусство, ибо никто и никогда не будет в состоянии повторить Рашель. Но, как часто бывает с писателями и актерами, когда их творчество намного выше их самих, так случилось и с Рашель. В своей личной жизни она была очень неразборчива, проявляла низменность желаний и многого от своих многочисленных любовников не требовала. Несмотря на то, что была мала ростом и даже некрасива, имела так много любовников, что говорили: «Ползала Французской комедии напичкано ее любовниками». Сначала Александр Валевский был одним из многих. Но он так не считал. Искусство Рашель задело самые глубокие струны его души. У него к этому времени умерла первая жена, любовницей была известная парижская куртизанка Анаис, с которой он без сожаления расстался. Она, к ее чести будь сказано, тоже из этого проблемы не делала, «навек» подружившись с Рашель. Александр Валевский успел уже побывать за короля Луи Филиппа, умершего в семьдесят семь лет, послом Франции в Англии и представителем Франции в Тосканой. Блестящий красавец с элегантными безукоризненными манерами, сын великого Наполеона, человек таинственный, в жилах которого смешалась кровь славян и французов, не мог не заинтересовать Рашель. Она становится его любовницей и будет это величайшая любовь Александра Валевского. Романтическая душа его матери Марии Валевской перешла к нему. Он любит, как и его мать Наполеона, страстно самую роковую женщину — Рашель. Она — любовница Наполеона III. Не очень долгая и не очень сильная любовь этого эротомана, имеющего многочисленные связи. Его жена Евгения скажет о муже: «Скоро вся Франция будет набита вашими незаконными детьми».
Наполеон III пригласил Рашель в свой дворец, но эта когда-то бедная еврейка, хорошо обученная актерской игре, но совершенный профан в искусстве дворцового этикета, допустила бестактность. На комплименты императора, она отвечала: «Ах, сударь, вы очень добры ко мне». Когда же ей сделали замечание, что к королям следует обращаться «ваше высочество», она с огромной непосредственностью ответила: «Это потому, что я все время общаюсь с театральными „картонными“ королями».
«Театральные, картонные» короли должны были быть в восторге — она их посредственную игру так заслоняла своей личностью, что они становились просто незаметны. Публика их никогда не освистывала, даже если они играли из рук вон плохо, если рядом была Рашель.
И вот случайно узрев Рашель на сцене театра, граф Валевский понял: это та, по которой страдала и тосковала его душа. Никто, ни его первая жена; рано умершая после трех лет супружества, ни графиня Браницкая, дочь племянницы Потемкина, в которую когда-то граф был влюблен, ни актуальная жена, занимающаяся сейчас шашнями с Наполеоном III, не способны дать ему такого глубокого и сильного чувства, которое возбудила в нем Рашель. Романтический идеал трагической женственности перенесен был в жизнь. Первые годы их жизни — это идеал влюбленных. Гуляние по паркам, ночи, наполненные упоительной любовью, внимание и неиссякаемая нежность. Но не для Рашель постоянство. Афоризм Франциска I, что все женщины непостоянны, здесь налицо. Рашель хочется новых побед. К несчастью для Валевского, «подоспел», то есть вырос в рослого красавца кузен Рашель Юлий Самсон. Валевский записывает в своем дневнике: «Избави нас, боже, ото всех кузенов на свете», правильно подозревая, что он — элементарно «рогоносец». Рашель все чаще скучает в обществе Валевского и все веселее становится в обществе своего кузена. Когда однажды она появилась с новым медальоном на шее и не позволила Валевскому его открыть и прочитать, что там написано и чей там портрет, он решил со своей возлюбленной расстаться. Слишком велики были его чувства к Рашель, чтобы можно было их унижать подозрениями. Но перед тем как окончательно уйти от Рашель, будут еще страшные ревностные скандалы с таким буянством Валевского, что его пригласили в полицейский участок.