Плоды работы контрразведки становятся известны ми, когда шпионов ловят и арестовывают. Поэтому и наши публикации посвящены поимкам, арестам, допросам и т. п. На практике, естественно, огромные усилия, остающиеся незамеченными, затрачиваются на выявление и поиск вражеских агентов. Часто, если даже шпион обнаружен, его нельзя сразу арестовывать, потому что важнее пронаблюдать за его работой, выявить его связи с другими агентами и хозяевами, чем просто вывести из строя.
Можно удивляться, как вообще сведения о том, каким образом обнаруживают агентов противника, выходят наружу. В конце концов, разве шпионы не маскируются самым тщательным образом настолько, что самые опасные из них вполне сходят за обычных граждан? Крупнейший советский разведчик Рудольф Абель работал фотографом в Бруклине, и все соседи отзывались о нем хорошо. Лонсдейл, герой «дела о морских секретах» в Англии, продавал музыкальные автоматы, и бизнес у него шел ни шатко ни валко. Его сообщник Крогер управлял букинистическим магазином.
На этот вопрос найдется много ответов, но все они сводятся к тому, что рано или поздно шпиона что-нибудь выдает, чаще всего мелкий просчет. Один из членов группы Лонсдейла, работавший в секретном военно-морском учреждении, горько запил и начал вкладывать в недвижимость деньги, несоизмеримые с его скромным жалованьем. Как только он попался на глаза контрразведчику, начали выявляться многие несообразности в его жизни. За ним проследили и во время поездки в Лондон заметили беглый контакт с незнакомым человеком, имевший все признаки тайной шпионской встречи.
Иногда провал объясняется тем, что кто-нибудь из членов сети является с повинной и выдает сообщников. Абеля удалось схватить потому, что один из его подчиненных разочаровался в коммунизме и, решив, что сыт по горло, рассказал американским властям о неприметном фотографе из Бруклина.
Дезертирство в конце войны Игоря Гузенко, шифровальщика советского посольства в Оттаве, дало возможность канадской полиции раскрыть разветвленную сеть атомного шпионажа, о которой она не имела ни малейшего представления.
Вообще же работа контрразведчика заключается в множестве кропотливых скучных операций — от проверки поступающих на секретную работу до прослушивания эфира в поисках подозрительных передач. В основе этой работы лежат неизменная бдительность и знание приемов действий разведок противника и областей, к которым они проявляют интерес. В закрытых обществах, например, в коммунистических государствах, весь полицейский механизм направлен на выслеживание шпионов. Всякий иностранец находится под подозрением. Гостиницы кишат осведомителями, а обычные граждане не уверены, что кто-то из соседей или сотрудников не является стукачом. В свободном мире контрразведка скорее напоминает охоту на зайцев. Вместо того чтобы высматривать каждого зайца, следят за местами, которые их привлекают.
Работая в Швейцарии в 1942–1945 годах, я имел полную возможность наблюдать в действии швейцарскую службу контрразведки. И уехал в полном восхищении от того, как она эффективно исполняет свои обязанности, скрупулезно соблюдая в то же время права граждан. Вот примеры того, как швейцарцы выявляют людей, проникших в их страну без надлежащих документов и виз.
Я заметил, как швейцарские пограничники, проверяя документы в поездах, направляющихся в глубь страны, обращают особое внимание на ноги тех, чьи документы осматривают. Потихоньку наведя справки, я разузнал, в чем тут дело. Настоящий швейцарец тщательно следит за своим внешним видом. Он никогда не появится в нечищенной обуви, если не происходит чего-то экстраординарного. Значит, если в поезд, отходящий с пограничной станции, садится некто в забрызганных грязью туфлях, то он долго шел вне дорог и не успел почистить обувь. Для швейцарской полиции это намек на то, что данный человек пытается проникнуть в их страну нелегально, перейдя границу в укромном месте, и инспектор потребует у такого субъекта предъявить документы. Если они в порядке, человека отпускают. Значит, грязная обувь ни при чем. Но очень часто оказывается, что подозреваемый не сумел оформить нужные бумаги и, стремясь поскорее уйти подальше от границы, садится в поезд в расчете на то, что сумеет избежать проверки достаточное время, чтобы выправить себе бумаги или перебраться в другую страну, где полиция не столь придирчива.
С другим случаем я столкнулся в связи с арестом моего лучшего агента, который пробрался в Швейцарию из Италии через Альпы и благополучно оказался в городке Кьяссо, италоязычной части Швейцарии. Он расхаживал по платформе в ожидании поезда, когда к нему подошел симпатичный мужчина с незажженной сигаретой во рту и попросил спичку. Обычная просьба. Мой агент с готовностью достал коробку восковых спичек, которые очень распространены в Италии, но швейцарцы ими никогда не пользуются. Тем самым он представил неопровержимое доказательство того, что был в Италии. Симпатичный мужчина прикурил, а потом спокойным тоном потребовал предъявить документы, показав удостоверение сотрудника швейцарской службы безопасности. К несчастью, документов-то у моего друга и не было. Он только прибыл в Швейцарию и должен был ехать дальше. Пришлось ему провести несколько недель в швейцарской тюрьме, откуда я его вызволил с огромным трудом.
Джон Буллок, Генри Миллер
10. Дело о морских секретах
Из книги «Сети шпионажа»
Гордон Лонсдейл и супруги Крогер, о которых рассказывается в приводимом отрывке, на жаргоне советской разведки именуются нелегалами. Это люди с вымышленными именами и жизнеописаниями, подготовленными специально для страны пребывания. Их снабжают новыми документами и новыми биографиями, так что любопытствующему крайне трудно выяснить, кто они такие на самом деле и откуда взялись. Нелегалы играют всевозрастающую роль в советских разведывательных операциях, как показывает недавняя явка с повинной полковника Евгения Рунге в Западной Германии.
Поимка английской полицией в 1961 году группы из пяти шпионов, о чем рассказывается здесь, — это хороший пример того, чего можно достичь контрразведывательной тактикой «надзора», попросту говоря, слежки. В «деле о морских секретах» Скотланд Ярд начал с ниточки, которая вела к государственному служащему Хоутону, попавшему под подозрение. Слежка за ним привела к неизвестному человеку в Лондоне, с которым Хоутон в сопровождении своей подружки Этель Ги скрытно встретился на улице, явно по предварительной договоренности, и поспешно передал пакет. В свою очередь, неизвестный, опознанный как мелкий предприниматель, часто посещал дом в лондонском пригороде Руислип. Его визиты, как было установлено, также носили нелегальный характер. Полиция нанесла удар в день, когда, как ей стало известно, что Хоутон и Ги в очередной раз приехали в Лондон. Как правило, в своих поездках они вручали пакеты неизвестному, но маскировали эту цель походами по магазинам. Полиции предстояло схватить трех агентов так, чтобы никто из них не был предупрежден арестом других.
Человек в парусиновой кепочке присоединился к толпе, рассматривавшей огромное расписание поездов на вокзале Ватерлоо. Пока он вчитывался в него, громкоговоритель прохрипел: «Поезд отправлением 12.32 из Солсбери опаздывает на тридцать минут. Прибытие ожидается в 14.45».
Он не спеша подошел к мужчине в крикетной шапочке, стоявшему под зонтом на 14-й платформе, начав тем самым оповещение пятнадцати человек, затерявшихся в вокзальной толпе мрачным субботним днем 7 января 1961 года.
Объявление вызвало вздох облегчения у встречающих поезд. Однако для этих пятнадцати оно значило получасовую задержку операции, которая должна была привести к ликвидации прекрасно организованной и опасной шпионской сети.
Потому что эти пятнадцать были специальными агентами, и ожидание на лондонском вокзале для них представляло собой финал расследования, продолжавшегося больше десяти месяцев. Они были расставлены на вокзале и в его окрестностях так, чтобы не упустить двух конкретных пассажиров из пятисот, прибывающих в Лондон.