Впрочем, мне не пришлось долго беспокоиться о финансовых вопросах. В половине первого ночи с 19 на 20 ноября я вышел на связь с Москвой, передал коротенькое сообщение и начал принимать пространную радиограмму от шефа.
Через сорок пять минут раздался треск взламываемой двери, и в мою комнату ворвалась полиция. В 1 час 15 минут 20 ноября «врачи» взяли дело в свои руки. Я был арестован, и последняя ниточка связи Центра с Швейцарией оборвалась.
РАЗДЕЛ IV
Агенты-двойники:
слуги двух господ
Агенты-двойники — одно из самых интересных явлений в анналах шпионажа. Они связаны с двумя, как правило, враждебными разведками и работают на каждую из них против другой. Однако в большинстве случаев такой агент на самом деле работает в пользу только одного нанимателя, а другого обманывает. Классическим примером может служить голливудский режиссер Борис Моррос, которому Советы в 50-х годах поручили вербовать американских ученых и инженеров в секретных организациях, однако он всегда докладывал ФБР, что ему приказывают русские и что он для них делает. Когда плод созрел, ФБР арестовало и представило суду многих, кого Моррос завлек в советские сети. Советы, разумеется, до последнего дня не знали, что Моррос их водит за нос.
Более сложная ситуация складывается, когда каждая сторона знает, что агент связан с другой, но по тем или иным причинам полагает, что он верен только ей. Так, Эдуард Банкрофт, знаменитый агент-двойник времен войны за независимость США, был полезен своим нанимателям тем, что очень хорошо знал обе стороны, поэтому они ему доверяли. Бенджамин Франклин, американский посол в Париже, считал Банкрофта ценным агентом, поскольку тот имел хорошие связи в британских правящих кругах и мог поставлять информацию о планах англичан. Для последних же ценность Банкрофта заключалась в том, что он был приближен к Франклину и докладывал о его усилиях побудить французов оказывать помощь восставшим колониям. И английское правительство, и Франклин знали о связях Банкрофта с противником, но не подозревали об их истинном характере. При таком раскладе у агента-двойника часто появляется искушение вести игру ради собственного удовольствия или, по возможности, собственной выгоды. Например, Банкрофт, в целом поддерживая англичан, не передавал королевскому правительству сведений, известных ему от Франклина, о поставках оружия колонистам, поскольку вкладывал деньги в организацию этих поставок и не хотел, чтобы британский флот перехватывал корабли с оружием. Как выразился один историк, он «свершил удивительное деяние — будучи шпионом на службе двух стран, воевавших между собой, в первую очередь служил самому себе и настолько овладел искусством двойной игры, что скрывал свое предательство от самых проницательных людей своего времени и от историков в течение шестидесяти лет после смерти».
Дело Евно Азефа, полицейского провокатора, послужившее основой для сюжета книги Ребекки Уэст «Падающие птицы», — одно из самых необычных в истории секретных служб. Здесь агент-двойник мечется между полицией, которой он служит, и революционным подпольем, для которого организует покушения, поставив себя в такое положение, что может распоряжаться жизнью и смертью самых высокопоставленных особ в царской России, не исключая самого императора.
Борис Николаевский
14. Убить царя
Из книги «Шпион Азеф»
История Евно Азефа — одна из самых фантастических в истории полицейской и разведывательной работы. Такое не было возможно нигде, кроме самодержавной России начала века с ее подпольными революционными и анархистскими организациями. Охранка, царская тайная полиция, должна была заниматься исключительно искоренением врагов государства и черпала информацию прежде всего от своих осведомителей, засылаемых в подпольные кружки. Очень популярной тактикой было провокаторство, которое выглядело следующим образом: полицейский агент в подпольной группе, чаще всего являющийся одним из ее руководителей, предлагает совершить какой-то террористический акт, скажем, убить крупного чиновника. В ходе подготовки к такому акту полиция совершает налет и забирает всех. Но часто бывало, что чиновник оказывался разорванным на кусочки, потому что бомба взрывалась до того, как вмешивалась полиция. Учитывая, что сам замысел покушения исходил от полиции и имел целью схватить заговорщиков на месте преступления, можно считать, что сплошь и рядом именно полиция несет ответственность за гибель высокопоставленных лиц. В деле Азефа, как мы увидим, подобное покушение замышлялось даже на самого царя.
Вступив молодым студентом в революционный кружок, Азеф тайно предложил полиции свои услуги осведомителя. Благодаря видимому революционному рвению и смелости он вскоре возглавил тайное подразделение партии социалистов революционеров, предназначенное для осуществления убийств и диверсий и называвшееся Боевой организацией. Азеф выдавал полиции планы Боевой организации, но в то же время, видимо, в определенной степени сочувствовал целям партии и презирал полицию за тупость и реакционность. В результате он часто обманывал не только Боевую организацию, но и полицию.
В отрывке приведено несколько эпизодов из разных периодов деятельности Азефа, работавшего одновременно на полицию и революционеров. Первый эпизод относится к 1906 году, когда Азеф пользовался огромным авторитетом и у полиции, и у эсеров. Полиция полагалась на планы, разработанные Азефом, и следовала его советам. Как ни невероятно, план, составленный Азефом для Боевой организации, был направлен на убийство министра внутренних дел Петра Столыпина, который контролировал охранку и, следовательно, был в курсе плана Азефа. Последний был связан с подчиненным Столыпина, начальником Петербургского охранного отделения Герасимовым. Зная это, читатель сможет разобраться в чрезвычайно запутанном сюжете.
По оценке Центрального комитета эсеров, отдельные террористические акты в сложившейся обстановке могли только способствовать нарастанию революционной волны. Поэтому было решено возобновить деятельность Боевой организации. В качестве первого и единственного задания ей в этот момент было дано поручение убить Столыпина.
Во главе Боевой организации — это было вещью само собой разумеющейся — встал Азеф. Что касается Петербурга, то Охранному отделению были известны все детали планов Боевой организации, весь ее состав, все мелочи ее внутренней жизни. Аресты могли быть произведены в любой момент, но они не входили в расчеты Герасимова. Азеф заявил, что при наличии в партии серьезных подозрений против него арест работающих под его руководством боевиков неизбежно повлечет за собой полный провал. Потеря Азефа меньше всего входила в расчеты Герасимова, и провал одного состава Боевой организации казался слишком незначительным результатом установившегося тесного союза начальника Охранного отделения с руководителем Боевой организации. Возможности, которые открывал такой союз, надлежало использовать лучшим образом.
Нащупать наиболее выгодную линию поведения было нелегко. Вначале просто пошли по линии наименьшего сопротивления: никаких арестов боевиков не производили, но все начинания их расстраивали. Делал это Азеф своими собственными силами: как главному руководителю боевиков, ему нетрудно было направлять их работу по ложному пути. Наблюдение тогда велось за поездками Столыпина к царю и в Государственную думу. По соглашению с Герасимовым Азеф так размещал наблюдателей, что в течение сравнительно долгого времени они вообще не смогли ни одного раза встретить министра. Результаты начали сказываться очень быстро: боевики нервничали, видя безрезультатность своей работы.