Фельдмаршал Герд фон Рундештедт, главнокомандующий немецкими войсками на Западе, в числе немногих заподозрил, что поездка Монти — просто обманный трюк. Но и он не догадывался, что в Монастыре был вовсе не Монтгомери.
Человеком в фельдмаршальском мундире был двойник, капитан Мейрич Эдуард Джеймс из армейской финансовой службы. Его обнаружили, когда он изображал Монти в любительском спектакле в Лестере.
Поездка в Гибралтар была лишь одним из множества мероприятий с участием Джеймса. Его часто можно было видеть в школе имени герцога Йоркского в Суингейт-Даун близ Дувра. Поскольку этот город кишел шпионами, можно было быть уверенными, что Берлину известно о каждом шаге Монти, вплоть до того, сколько раз он чихнул или отставил тросточку.
Это опереточное представление, именуемое операцией «Фортитьюд», то есть «Сила духа», служило одним из прикрытий для плана «Оверлорд» — вторжения на Европейский континент. То была лишь одна из граней гигантского плана, продуманного и исполненного настолько четко, что его можно считать величайшим надувательством в истории. Никогда прежде столь масштабные усилия по дезинформации противника не играли такой важной роли в военных действиях. И успех плана превзошел самые оптимистические ожидания.
Действительно, многие посвященные впоследствии подозревали, что некая высшая сила побудила немецкое верховное главнокомандование признать все источники ложной информации абсолютно надежными. Если и существовал такой источник над источниками, его тайну никто не раскрыл и, видимо, не раскроет. Однако и то, что нам известно о сложном замысле операции, о взаимодействии ее многочисленных ответвлений, достаточно увлекательно.
В начале 1944 года высокопоставленный немецкий офицер, размышляя, когда же начнется вторжение, записал в своем дневнике: «Приблизительная подсказка содержится в заметке из лондонской «Таймс», очевидно, как-то проскочившей мимо внимания цензуры. Там говорится, что правительство США выплатит компенсацию фермерам за ущерб, причиненный танковыми учениями. Значит, вторжение будет не раньше середины апреля».
В начале апреля нацисты угрожали открыть шлюзы в Голландии и затопить всю прибрежную равнину, если союзники попытаются высадиться там.
То, что руководители союзной разведки выиграли схватку, отчаянно блефуя, подтверждается явно несообразной дислокацией немецких войск. Сам Роммель ожидал удара на побережье Па-де-Кале, где в самом узком месте торпедный катер пересекает пролив за несколько минут. Другие немецкие дивизии без всякой пользы оказались связанными на юге Франции, в Италии и даже на побережье Бискайского залива.
Целая группа армий — Первая американская — была создана на бумаге исключительно для того, чтобы окончательно запутать немецких разведчиков и подтолкнуть их к выводам, к которым они никогда не пришли бы в менее запутанных обстоятельствах. Одним из «командующих» этой мифической боевой единицей был генерал-лейтенант Лесли Макнэйр.
Единственной целью Первой группы армий, штаб которой беззаботно терял документы с грифом «секретно» и «совершенно секретно», было убедить Гитлера, что главный удар союзники нанесут в районе Кале, как и предполагал Роммель. Для пущей важности 2-я канадская пехотная дивизия со штабом в Дувре была объявлена входящей в состав Первой группы армий. Ее солдаты с кленовыми листьями на нарукавных нашивках проводили учения на полях Кента.
Немецкой разведке было известно, что канадцы расквартированы в графствах Суссекс и Суррей. Знали немцы и то, что из этих закаленных бойцов империи отбирали командос для кровавого рейда на Дьепп в 1942 году. Все указывало на то, что канадцы готовятся ударить через пролив еще раз в том же месте.
От десяти до пятнадцати дивизий вермахта были сосредоточены против возможного плацдарма в районе Па-де-Кале. Они ждали… и ждали.
Как выразился Черчилль, врага нужно было заставить поверить, что союзники «высадятся не там и не тогда». Для этого, продолжал он, понадобилось «очень много думать и очень много делать».
Система введения противника в заблуждение накануне дня Д состояла фактически из двух планов. План «Бодигард» («Телохранитель») был направлен на то, чтобы вынудить противника принять ошибочные стратегические решения. Второй план, «Фортитьюд», носил скорее тактический характер: ввести противника, когда скрывать приготовления уже станет невозможно, в заблуждение относительно времени и места удара и численности союзных сил.
«Бодигард» был составлен англичанами, но предполагал действия также со стороны американцев и русских. Он был основан на принципе, что из правильных посылок можно сделать ошибочные выводы, и суть его заключалась в хитроумном подборе правдоподобных фактов, преподнесенных так, чтобы подтолкнуть к определенным выводам. «Правда, — философски рассуждал Черчилль, — требует лжи в качестве телохранителя».
Место высадки союзных войск было определено за год до начала. До того КОССАК (штаб верховного главнокомандующего союзными силами) целых полгода изучал побережья европейских стран. Разумеется, планы хранились в строжайшем секрете. До конца апреля 1944 года всего несколько сот союзных офицеров знали время и место дня Д.
Существовало семь способов, посредством которых немцы могли узнавать, что происходит в Великобритании накануне вторжения:
Воздушная разведка.
Перехват радиосвязи союзников.
Допросы пленных солдат и участников движения Сопротивления в Европе.
Донесения дипломатов и шпионов из Ирландии и других нейтральных государств.
«Утечки» и болтовня нейтральных дипломатов в Лондоне.
Действия немецких шпионов в Англии.
Рейды разведывательных групп на побережье Англии.
Союзников не особенно волновали шпионы и даже разведгруппы, потому что немецкая шпионская сеть в Англии уже была разгромлена. Из попыток забрасывать агентов на парашютах или с подводных лодок ничего не вышло. Разведка с воздуха вообще не принималась всерьез.
Более того, один из шпионских самолетов Геринга избавлял разведку союзников от лишней писанины. Часто замечаемый над Кентом и устьем Темзы, он фотографировал то, что и следовало показывать немцам: канадских солдат, мифические части Первой группы армий и сотни абсолютно бесполезных малых десантных катеров (они не в состоянии были пересечь пролив) в Темзе, на рейде Даунс и в юго-восточных портах.
Было приказано стрелять по любопытствующему самолету, но не попадать в него, чтобы он прилетал снова и снова. День за днем немецкий летчик делал нужные союзникам снимки.
Ключевую роль в обмане играла радиосвязь. Немцы придавали огромное значение прослушиванию радиообмена союзных частей в Англии, пытаясь определить их численность и дислокацию. Потому в штабе союзников было решено сделать радио главным средством сокрытия своих замыслов. Идею подал полковник Джон Бивен из английского военного министерства. Он предложил, чтобы специально созданные подразделения связи имитировали по указанию разведки радиообмен между сухопутными частями, готовящимися к высадке. В эфире появились штабы несуществующих дивизий и объединений.
По радиосигналам получалось, что Первая американская группа армий, сосредоточенная в Восточной Англии, готовится нанести удар через Па-де-Кале. Вымышленная группа включала несуществующую 14-ю американскую армию и реальную 4-ю английскую, но совсем в другом месте.
Далее сигналы поступали по радиорелейной линии из района Портсмута в Кент, а там излучались в эфир, скрывая тот факт, что настоящий штаб Монтгомери размещался под Портсмутом.
Радиоигра позволила представить дело так, что две армии второго эшелона — 1-я канадская и 3-я американская — входили в состав первого эшелона войск, высаживающихся на берегу Па-де-Кале. Чтобы еще сильнее напугать немцев, им было позволено узнать, что этой группой армий командует генерал Джордж Паттон — «форменный головорез».