Изучение бумаг Редля пролило свет на многие его удивительные операции, например, на то, как он ловко выдал своего коллегу-офицера и русского полковника. Эрцгерцога Франца Фердинанда так хорошо принимали при царском дворе, что растроганный наследник на обратном пути из Петербурга просил австрийского военного атташе сократить объем шпионажа в России так, чтобы не раздражать русских. Атташе сошел с императорского поезда в Варшаве и оставался там два дня. В это время его посетил некий русский полковник и предложил продать подробный план русских наступательных операций против Германии и Австро-Венгрии. Вопреки недавним указаниям эрцгерцога, атташе счел эго предложение слишком соблазнительным и заключил сделку с русским.
Редль прознал об этом и немедленно принял меры: этот агент царской разведки при необходимости мог заставить всю австрийскую разведслужбу работать на Россию. В качестве главы военной разведки он должен был первым получить купленные русские документы. Он сумел подделать их так, что сразу было видно, что это фальшивка; таким образом, выходило, что военный атташе не только ослушался эрцгерцога, но еще и дал себя провести. Атташе был отозван и разжалован. Редль вернул настоящий план русским, поскольку никто, кроме него и дискредитированного атташе, его не видел, а атташе не имел времени толком изучить документы.
Наконец, Редль сообщил царской контрразведке фамилию полковника, который продал планы. Узнав, что он предан, этот офицер покончил с собой. Редль не без гордости отметил, что за этот бесчестный поступок он получил сто тысяч крон.
Нечего возразить против предположения, что Редль заработал сумму, эквивалентную двадцати тысячам долларов. Для русских его ценность не вызывала сомнений: он не только не допустил утечки их секретного плана, избавив штабных офицеров от огромных трудов по его переработке, но и не дал австрийскому и немецкому генштабам узнать о формировании значительного количества новых русских корпусов. Многие утверждают, что тем самым этот архипредатель в немалой степени содействовал крушению трех империй.
«Если бы мы, — утверждал покойный граф Альберт Аппоньи, — знали о существовании этих корпусов, то и наш, и немецкий генеральные штабы поняли бы, насколько опасно связываться с Россией, и не дали бы политикам втянуть нас в войну летом 1914 года. Вот что было причиной нашего военного психоза в начале войны и последующего отрезвляющего поражения… Этот подлец Редль выдал всех австрийских шпионов в России, глушил информацию, которая все-таки поступала, а наши собственные секреты выдавал русским».
Г. И. Гискес
32. Лондон вызывает «Северный полюс»
Из книги «Лондон вызывает «Северный полюс»
Операция «Северный полюс», несомненно, была одной из величайших удач немецкой контрразведки — не столько по уровню действий, отнюдь не высокому, сколько по сложности, размаху, продолжительности и точности. Разумеется, до изобретения радио она была немыслима.
Английское КОО (командование особых операций) во время второй мировой войны руководило разведывательными и диверсионными действиями в оккупированной нацистами Европе, отдавая из Лондона по радио приказы подпольным группам Сопротивления. Оно часто сбрасывало на парашютах в тыл врага агентов, технику и боеприпасы, а также радистов, которые должны были работать с подпольщиками. Немецкая военная разведка — абвер — сумела схватить и перевербовать нескольких агентов КОО, заброшенных в Голландию. Направляя через этих радистов ложные сообщения в Лондон, абвер побуждал КОО забрасывать все новых парашютистов и мате риалы, которых захватывали прямо при приземлении. Тем самым немцы сумели на протяжении длительного времени (1942–1944) в значительной степени нейтрализовать поддержку англичанами голландского Сопротивления. Немцы назвали эту операцию «Северный полюс». Ею руководил офицер абвера Г. И. Гискес, из книги которого взят приводимый отрывок. Эбенезер — кличка, которую немцы дали захваченному ими радисту-голландцу, вынужденному сотрудничать с ними. МИД — это голландская военная разведка, действовавшая из Лондона совместно с КОО. Функ-абвер — немецкие контрразведывательные подразделения, которые с помощью радиопеленгации выявляли подпольные передатчики. Зипо и Орпо (полиция безопасности и полиция порядка) — немецкие полицейские формирования, действовавшие совместно с абвером.
Наши надежды, что Эбенезер скоро получит из Лондона новые задания, пока не сбывались. У нас было еще мало опыта в радиоигре, и длительное молчание казалось тем более зловещим, что мы имели неопровержимые доказательства: лондонская Сикрет сервис проводит операции в Голландии, не прибегая к нашим «добрым услугам».
Первое такое событие произошло в начале апреля. Я получил донесение жандармерии, что найдено тело парашютиста, который раскроил себе череп при падении в обложенную кирпичом канаву. Следствие показало, что погибший принадлежал к группе агентов, сброшенных в районе Хольтена. Пытаясь разобраться в этом таинственном деле, мы обратились в штаб авиации, который ежедневно наносил на карту все зафиксированные полеты вражеских самолетов за истекшие сутки. Карты составлялись по данным постов наземного наблюдения и радиолокационных станций, которые сообщали курс, высоту, места кружения и т. п. каждого самолета, пролетавшего над Голландией. Мы были поражены полнотой и точностью этой информации. Например, мы обнаружили, что все подробности операции над Хоогхаленом и Стенвейком 28 февраля и 27 марта отражены абсолютно верно. Теперь мы могли подтвердить, что погибший и его товарищи действительно были сброшены у Хольтена 28 марта. По нашей просьбе штаб люфтваффе в Амстердаме взялся точно отслеживать курс одного самолета, который мы обозначили словом «специалисты». Изучая эти ежедневные карты, точность которых все повышалась, мы могли прослеживать операцию, которую союзные разведки в Англии начали без нашего ведома. Другое свидетельство активности противника поступило от Функ-абвера, который обнаружил новый передатчик в районе Утрехта; по данным радиопеленгации, тот связывался прямо с Лондоном. Перехват показал, что эта станция того же типа, с которой работал Эбенезер. И в довершение всего во второй половине апреля Генрихе сообщил мне, что «Радио Оранж» — передатчик эмигрантского голландского правительства в Англии — снова генерирует «положительные» и «отрицательные» сигналы.
Из всего этого мы сделали вывод, что по крайней мере одна группа агентов работает в Голландии вне нашего контроля и что ведутся приготовления к заброске новых. Все это вызывало у меня большие сомнения в отношении нашей радиоигры с Эбенезером. Неужели в Лондоне что-то почуяли?
29 апреля Эбенезер получил указание подобрать материалы, которые будут сброшены в том же районе близ Стенвейка. На сей раз я был уверен, что это окажутся бомбы, а не контейнеры, поэтому принял все меры предосторожности. Я занял в день сброса, назначенный на 25 апреля, три 37-миллиметровые зенитные пушки у капитана Лента, знаменитого ночного летчика и начальника аэродрома Леэварден, и вечером расположил их вокруг площадки. Красные опознавательные огни я расставил так, чтобы в случае чего не пострадали мои люди, а включались они за 300 метров. То же было сделано и с белыми огнями. Зенитчики получили приказ стрелять, если начнут падать бомбы и если я выпущу красную ракету.
Когда около часа ночи появился английский самолет, мы включили огни. «Томми» кружил над площадкой, но не мог найти ее, потому что прожекторы не были направлены на него. После третьего захода я прошел в вершину треугольника и посветил на самолет белым прожектором, и тогда он вышел на правильный курс. Слава Богу, он не нес бомб, иначе я бы не рассказывал эту историю.
Сброс послужил доказательством того, что Лондон еще не знает, что Эбенезер в наших руках. От радости я не обратил внимания на причитания молодого зенитчика, у которого уходила такая замечательная цель.