Следуя за кривоногим начальником, Усама и Жороми прошли во второй двор. Здесь их провожатый исчез в пестрой толпе воинов и богато разодетых людей, над головами которых слуги держали деревянные веера. Важные господа, один за другим, подходили к большим тазам с водой и совершали обряд омовения ног. Так было принято во дворце обба испокон веков. Затем господа, опираясь на резные перила лестницы, поднимались наверх и скрывались во внутренних покоях дворца. Мастер поднялся по лестнице последним. За ним, боясь, как бы его не вернули обратно, проскользнул Жороми.
В большом зале было много людей. Все они стояли на коленях. Мастер и мальчик последовали их примеру. Широкая спина отца заслонила весь зал, Жороми чуть-чуть отполз в сторону. Ему не терпелось собственными глазами увидеть обба Бенина, великого Эвуаре. Но высокий трон, покоящийся на спинах четырех деревянных леопардов, был пуст. Стоявшие позади трона четыре обнаженных воина непрерывно поднимали и опускали опахала, словно бы отгоняя зной от невидимо присутствующего здесь владыки.
— Смотри, — не поворачивая головы, прошептал Усама, — вот пришли жрец бога Олокуна и главный начальник воинов Уваифо.
Военачальник и жрец стали по обеим сторонам трона. Жороми едва взглянул на жреца — ничего интересного, разве что множество бронзовых амулетов, подвешенных к поясу белого длинного одеяния. Зато на Уваифо мальчик смотрел во все глаза.
Начальник воинов явился в большой зал дворца в полном боевом вооружении. Так велел древний обычай. Высокий шлем, переброшенная через плечо шкура пантеры, металлический обруч на шее, отделанный острыми клыками леопарда, — все это не могло не устрашить врагов. Спереди на обруче висел колокольчик, а сзади — рыжий пушистый хвост. Большие, величиной с ладонь, подвески, одна в виде человеческой головы, а другая в виде пантеры, дополняли военный наряд. Подобные подвески Жороми уже видел на поясах других важных людей Бенина.
— Вот пришли первый и второй сыновья Великого, — прошептал Усама.
Старший сын обба, юноша с отвисшими губами, развалился на шкуре, расстеленной рядом с троном; младший — стройный длинноногий мальчик — встал около резного возвышения, на котором покоился трон.
Жороми с особенным интересом рассматривал второго сына обба. «Второму сыну, — думал он, — наверное, столько же лет, сколько мне. Он горд и важен. Даже головой не кивнул в знак приветствия, даже не посмотрел на людей, а они самые знатные в Бенине. Он одет очень нарядно, и очень красивый браслет-змейка обвивает его левую руку. На его голове коралловая шапочка, и такую же носит его старший брат. Но первый сын обба мне совсем не нравится, уж слишком он толстый. Только, наверное, нельзя плохо думать о том, кто когда-нибудь сам будет обба».
Мысли мальчика были прерваны легким, едва уловимым шорохом. Приветствуя вошедшего в зал владыку, люди упали ниц. Жороми вместе со всеми распростерся на полу. Ему очень хотелось скорее увидеть обба, но отец строго-настрого приказал не поднимать головы: никто не смеет смотреть на Великого, пока не последует на это особое разрешение. Наконец, обба сел и присутствующим в зале разрешено было подняться. Впервые Жороми увидел так близко обба Эвуаре. Великий владыка Бенина сидел неподвижно, положив на колени руки. В одной руке он держал деревянный резной жезл, в другой — металлический молот: Это символы высшей власти. Крепкую шею владыки украшал обруч с клыками пантеры; на грудь спускалась широкая перевязь из пяти рядов разноцветных бус; длинный, заложенный складками набедренник был расшит золотыми бляшками и раковинами каури.
Не успел Жороми рассмотреть подвески, привязанные к поясу набедренника обба, как в зал ввели белых людей. Важные господа привыкли сдерживать свои чувства, но и они были поражены видом чужеземцев не менее, чем простой народ, бежавший по улицам Бенина вслед за невиданными людьми.
Жороми заметил, что даже обба Эвуаре, лицо которого до этого оставалось неподвижным, слегка наморщил лоб, а его второй сын — мальчик с браслетом-змейкой на руке — сделал шаг навстречу белым людям, но тут же, устыдившись вырвавшегося у него нетерпеливого движения, вернулся на место.