Здесь все жило своей привычной шумной жизнью. В лучах солнца мелькали пчелы, яркие, как разноцветные камушки; нарядные бабочки гонялись за маленькими золотистыми жучками; тряся оранжевыми хохолками, с ветки на ветку перепрыгивали удоды; медленно пролетали маленькие птички, за которыми, плавно покачиваясь, тянулись огромные, пестрые, как радуга, хвосты. Все это жужжало, чирикало, пело, свистело, щелкало. Высоко над землей, на самой вершине дерева выкрикивала призывную песню птица-носорог, ворковали лесные голуби, громко визжали попугаи, дятлы выбивали по стволам деревьев бесконечную дробь.
Эмотан и Жороми шли молча: в лесу необходима осторожность. Хищники сюда не заходят, да они и не будут без нужды нападать на людей, а вот змеи — те ползают повсюду. Чуткие уши маленьких жителей Африки напряженно вслушивались в гул леса, чтобы не пропустить зловещего шороха, оповещавшего о приближении опасного врага. Идти по узкой тропинке было нелегко. Колючие кустарники царапали голые ноги, шипы цеплялись за одежду. То и дело на головы детей сыпались листья и ветки, сломанные обезьянами, стаями прыгавшими с дерева на дерево. Наконед зоркие глаза Жороми увидели примеченную им утром пальму. Ее веерообразные листья были усеяны белыми пятнышками — гнездами маленьких птичек. Крошки слюной приклеивают свои жилища к середине листа.
Теперь уже близко. Жороми и Эмотан свернули с тропинки и по мягкому стволу упавшего дерева-великана пробрались к стене перепутанных лиан. За лианами находился вход в подземелье.
Услышав шум шагов, Асоро разрубил несколько крупных стеблей и вышел из зеленого укрытия. Дети приветствовали друг друга и, как положено, спросили друг у друга о делах, о здоровье. Потом они, повинуясь знаку, данному сыном обба, вскарабкались наверх и удобно расположились среди лиан.
Унга сползла с руки хозяина, и скоро ее серебристый хвостик исчез в густой листве.
— Она не пропадет, — сказал Асоро, заметив вопросительный взгляд Эмотан, — она только повидает своих сородичей, которых, надеюсь, нет над нашими головами, а потом вернется. Она так делает всегда, когда мы с ней приходим в лес, и всегда возвращается.
— Она очень умная, — задумчиво проговорила Эмотан. — Я не знала, что змея может быть такой умной.
— Да, Унга очень умная, — сказал Асоро и вдруг, без всякого перехода приложил два пальца к губам. Дети насторожились.
— Ты хочешь сказать нам что-то важное? — спросил Жороми.
— Да, я хочу сказать вам что-то важное, очень важное, — медленно, словно бы ленясь произносить слова, проговорил сын обба. И вдруг, не в силах сдерживать переполнившую его радость, громко крикнул: — Я еду в страну белых!
— Как? — Эмотан всплеснула руками и чуть было не упала вниз.
— Сегодня, — уже спокойно начал рассказывать Асоро, — я говорил с моим отцом, Великим Эвуаре, и он разрешил мне ехать в страну белых. Ее зовут Португалия. Много дней я просил отца отпустить меня в Португалию, — Асоро с удовольствием произносил звучащее для него песней название дальней страны, — но отец не соглашался. Он говорил, что Португалия далеко и что велика та вода, которая отделяет ее от Бенина. Еще он говорил, что не знает повадок людей, живущих по ту сторону большой воды, и поэтому отпускать меня опасно. Но сегодня утром, не успел я как следует поспать после вашего ухода, меня позвали к отцу. Перед его троном стояли вождь белых людей и их шаман. Они говорили, а я и мой друг Диего пересказывали слова белых Великому. Диего научил меня своим словам, а я его нашим, — пояснил Асоро ребятам, зачарованно слушавшим его рассказ. — Белый вождь говорил, что если я поеду с ними, то белый обба меня полюбит и даст мне очень много палок, из которых вылетает огонь и убивает все, что встретит на пути. Этими палками обба Бенина победит остальные народы. Слова белого шамана я понять не смог, но Диего сказал, что шаман хочет познакомить меня с богом белых людей. Я сказал, что я согласен, раз этот бог такой хитрый, что придумал огнедышащие палки. Тогда шаман дал мне талисман, который называется «крест».
Жороми и Эмотан с уважением посмотрели на две перекрещенные палочки, висящие на шее их Друга.
— Отец долго думал, — продолжал Асоро, — а потом сказал: «Пусть мой младший сын плывет в Португалию». Главный жрец, стоявший по правую руку от трона, сказал: «Второй сын Великого плывет в Португалию», третьим произнес эти слова Уваифо, начальник воинов, он стоит слева от трона. А то, что сказали Великий обба, главный жрец и начальник воинов, ни духи, ни люди изменить не могут. Это значит, что я, второй сын Великого обба, увижу своими глазами страну белых людей.