В Бенине любили праздники и веселиться умели от души. Площадь была полна народа. Играли барабаны, гремели трещотки, звенели браслеты на руках у танцоров. Музыканты были всюду. Они сидели верхом на длинных, укрепленных на подставках барабанах и самозабвенно били по натянутой коже то кончиками пальцем, то ладонью, то кулаком. Маленькие барабаны были зажаты под мышкой или висели на груди. Под громкую музыку танцевала вся площадь.
— Это пища дьявола, — не поворачиваясь к Си-кейре, сквозь зубы процедил монах.
— Будь к ним снисходителен, святой отец. Они родились в лесу и не знают истинного бога, — Си-кейра быстро перекрестился. — Они не ведают, что творят, и, быть может, всеблагой бог простит их.
— Немедленно замолчи, иначе и ты окажешься в лапах дьявола.
— Конечно, — тихо пробормотал капитан, — рая мне не видать, но хотел бы я видеть того черта, который сумел бы спихнуть меня в ад, — однако, не желая ссориться с монахом, он быстро сказал: — Простите меня, святой отец. Я не силен в богословии. Но как же вы думаете спасти этих грешников?
— У них погибшие тела и души, — не слушая капитана, говорил монах. — Души — потому что они язычники и не ведают света и сияния святой веры, а тела — потому что они живут как звери и не покрывают себя одеждой. Мы дадим им возможность спастись, и господь примет их в лоно святой церкви. Их надо крестить, а тех, кто будет сопротивляться, крестить силой.
— Но они у себя дома. Какую силу мы можем применить здесь?
— Значит, их надо вывезти в Португалию, всех до одного. Пусть их бренные тела будут страдать под рабским ярмом, зато их просветленные души удостоятся вечного блаженства на небесах.
«Мысль не плоха, — подумал Сикейра, с удовольствием наблюдавший за маленькой ловкой плясуньей, кружившейся в хороводе девушек. — Если, следуя совету святого отца, привезти в Лиссабон хотя бы одну такую девчонку, то за нее смело можно взять великолепного жеребца да еще и чепрак в придачу. Она покрасивей, чем те, пригнанные из леса. Жаль, что туземцы чадолюбивы и не продают своих детей. А что, если… Нет, опасно. Девчонки могут хватиться — и поднимется шум».
Однако мысль, проникшая в затуманенную вином голову капитана, уже не давала покоя. Ему все больше и больше хотелось привезти плясунью в Лиссабон. Рыцарского долга перед гостеприимным городом он не ощущал — ведь это город чернокожих.
— Эй, ребята, — окликнул он оказавшихся поблизости матросов, — отец Педро сказал сейчас, что только в нашей стране эти язычники смогут приобщиться к святой католической церкви. Их надо понемногу переправлять в Португалию. Видите ту девчонку?
— Видим, сеньор капитан, здорово она пляшет.
— Эти пляски грешны, и девчонку надо вырвать из пасти дьявола. Притащите ее на корабль и спрячьте в трюме. Юбчонку бросьте где-нибудь в лесу, пусть думают, что леопард полакомился черным мясом. Сможете?
— Конечно, ваша милость, раз святой отец благословляет нас.
Монах молча перекрестил матросов и дал им поцеловать сухую желтую руку.
— Ну, с богом, — сказал Сикейра. — Да смотрите не попадитесь. Завтра мы отплываем.
Прежде чем кончилась ночь, к «Санта-Инес» пригнали рабов и поместили их в трюмы. На рассвете команда поднялась на борт корабля и приготовилась к поднятию якорей. Берег реки усыпали люди — бе-нинцы пришли проводить в плавание большую лодку. Они били в барабаны, подбрасывали вверх копья и кричали прощальные слова:
— Счастливых дней, храбрый Асоро, доброго пути!
— Удачи, удачи белому вождю!
— Спокойной воды тебе, большая лодка! Смотри далеко своими глазами!
— Возвращайся поскорее, сын обба! Бенин любит тебя!
— Возвращайтесь, белые люди! Ворота города открыты гостям!
Якорь был поднят, и Сикейра приказал дать холостой прощальный залп из обеих бомбард. От страшного грохота люди на берегу попадали на землю. Но, быстро опомнившись, они стали смеяться над собственным испугом и снова закричали, забили в барабаны, замахали копьями. Под эти радостные крики «Сан-та-Инес» расправила паруса.