Глава XIII
Эмотан хоронят
Кто разгадает смерть? Она забирает в свое царство не только стариков, но и маленьких детей.
Море встретило корабль тихими, мягкими всплесками спокойных волн. Началась обычная корабельная жизнь: били склянки, ругался боцман, менялась вахта, день уступал место ночи, а затем ночь дню, Диего готовил пищу.
Теперь ему приходилось кормить не только моряков, но и забитых в трюмы рабов, для которых он варил жидкую похлебку.
Свободного времени у юнги оставалось немного, и Асоро был предоставлен сам себе. Мальчик изучал корабль. Он облазил его с носа до кормы, затвердил названия всех парусов и мачт, узнал значение каждой команды. Если бы он не был сыном Великого Эвуаре, то он с удовольствием бы стал матросом, чтобы взбираться на мачты, поднимать и укреплять паруса, держать румпель. Вечерами Асоро просил Диего рассказывать про обычаи тех людей, которых он увидит в Португалии. Он настолько был заинтересован предстоящей встречей с белым народом, что совсем не скучал по оставленному Бенину и, пока корабль находился в море, ни разу не вспомнил о Жороми и Эмотан. И уж, конечно, он не мог знать, что маленькой Эмотан больше не было среди живых, что ее сожрал лесной хищник. Даже косточек, которые можно было бы предать погребению, не оставил страшный зверь. Людям, три дня искавшим в лесу исчезнувшую Эмотан, удалось найти только разодранную в клочья юбку да рассыпавшиеся по тропинке бусы.
В доме мастера Осифо не умолкал плач. Билась в судорогах рыданий мать погибшей Эмотан. Плакали собравшиеся вокруг нее женщины. Ириэсе громко проклинала злых духов, отнявших усладу глаз, радость сердца — маленькую Эмотан. Не ведавшие слез мужчины безмолвно и понуро стояли вокруг Осифо. Трудно было себе представить, что человек может так быстро измениться, как изменился отец погибшей девочки. Лицо Осифо посерело, кожа на лбу собралась в глубокие складки, губы обвисли, глаза подернулись мутной пленкой. Еще недавно полный сил, мастер за три дня превратился в дряхлого старика. Безучастно смотрел он, как Осунде, муж его первой дочери, вышел на середину двора и совершил обряд заклания курицы. Это должно было помочь душе Эмотан достичь мира духов, а также предупредить предков о том, что новый дух уже в пути и скоро присоединиться к ним.
На улицах квартала появилась страшная «вестница смерти». Ее щеки, грудь и живот были покрыты полосами серой грязи. Вестница шла медленно. Казалось, ее ноги передвигаются с чрезвычайным трудом. В руках она держала длинные зеленые ветки и без устали рассекала ими воздух, словно била кого-то, видимого только ей. Вслед за вестницей смерти так же медленно двигались рыдающие плакальщицы. Они останавливались около каждого дома и громко выкликали имя погибшей девочки. Не было ни одного человека в квартале литейщиков, который остался бы равнодушным к горю, обрушившемуся на семью Осифо. Плачущие женщины, сбившись в тесную толпу, направились к дому мастера. Вслед за ними, взяв в руки трещотки, поспешили и мужчины.
Звуками нехитрых погремушек, сделанных из выдолбленных тыкв, умели бенинцы выражать и горе, и радость. Сейчас приглушенное постукивание погремушек звучало мрачно. Это плакала сама печаль, охватившая сердца людей.
Услышав звуки трещоток, Осифо вышел навстречу соседям, пришедшим разделить его беду. Осунде привел жертвенных животных. Осифо сам, никому не доверяя, свершил обряд обезглавливания барана и петуха. Умерщвленных животных разрубили на части, и кровь окрасила землю перед домом, куда явилась смерть. Женщины запели погребальные песни, громко затрещали погремушки, в голос завопили плакальщицы. И словно бы вызванный из того мира, куда каждый стремится попасть как можно позже, на улице очутился шаман… Замолкли трещотки, испуганно затихли плачущие женщины. Шаман-смерть всегда присутствовал на погребальных обрядах, но всегда в разных обличьях. На этот раз тело шамана было закутано в пятнистую черно-желтую ткань, а на голове надета белая маска. В прорезях маски хищно сверкали зеленые глаза, из красной, как будто омытой кровью пасти торчали острые клыки.
Смерть явилась в облике леопарда. Размахивая острым трезубцем, как зверь когтистой лапой, шаман запрыгал, подражая звериным прыжкам. Вот он рыча попятился назад, закружился на месте, вот замер, изогнув свой длинный пятнистый стан.
Несчастной матери Эмотан показалось, что она своими глазами увидела, как бросился безжалостный зверь на ее беззащитную девочку. Страшно закричав, она упала на землю. Ее крик подхватили Ириэсе и старая няня. Вслед за ними заплакали, заголосили все женщины.