Сикейра, смутившись, не слишком ли он увлекся похвалами бенинскому владыке, бросил испуганный взгляд на короля. Увидев, что Аффонсо слушает с неослабевающим вниманием, капитан облегченно вздохнул и продолжал прерванный рассказ:
— Подданные Эвуаре не ведают ни законов, ни истории. У них нет письменности, они не имеют представления о том, что такое чтение. Но их нельзя назвать невежественными, так как они обладают живостью ума и изрядной сообразительностью. Бини сведущи во всех ремеслах, рыцарственны и добры. Если у них попросить какую-нибудь вещь, они никогда не откажутся ее дать, напротив, с радушием предложат сами. Они умеют ткать, обжигать посуду, вырезать фигуры из кости и плавить металл. Все это они делают превосходно.
Сикейра вынул из сумки, подвешенной к поясу, охотничий рог из слоновой кости и с поклоном положил его перед королем. Изогнутый рог мягко качнулся на ровном столе, на фигурках, украшающих его полированную поверхность, заиграли блики света. Аффонсо осторожно, словно бы он имел дело с хрупким стеклом, поднял рог. Его глаза засветились непритворной радостью.
— Поистине, — проговорил он, медленно переворачивая рог и разглядывая фигурки, — это сделано искусником великим. Посмотрите, ваше преосвященство, — обратился он к сидевшему рядом епископу Лиссабона, — как извивается змея, пугая своего врага. Можно подумать, что мы сейчас услышим ее шипящий свист. А крокодил?! Он движется ей навстречу на коротких лапах, его тело покрыто чешуей, а в оскаленной пасти торчат страшные зубы. Кто победит в этой смертельной схватке двух врагов, каждый из которых не более моего мизинца?
— Я думаю, человек, государь, — епископ бережно принял рог из рук короля. — Я позволю себе обратить внимание Вашего Величества на фигурку человека. Звери, занятые друг другом, не заметили притаившегося охотника. Он уже натянул тетиву, его стрела готова поразить и змею и крокодила.
— Вы правы, — живо откликнулся Аффонсо. — Человек побеждает обитателей леса и моря, да и саму грозную водную стихию, доказательством чему служат экспедиции наших предприимчивых подданных, отважно устремившихся через море-океан на освоение далеких земель.
Сикейра и Гомиш, счастливые похвалой короля, низко поклонились.
— Подобные плавания, — продолжал Аффонсо, — ведут к могучим царствам, знаменитым городам и провинциям, которые в изобилии располагают всем тем, в чем мы нуждаемся. Этот рог, так же как и правдивый рассказ капитана ди Сикейра, являются свидетельством того, что земли за морем-океаном дадут нам слоновую кость, пряности и другие богатства, которыми полны эти страны, хотя они не похожи на золотые и серебряные острова, находящиеся, согласно книгам греческих географов, в устье Инда.
— Древние географы, — вставил Мойзиш Визи-нью, один из советников короля, приближенный ко двору за свою несравненную ученость, — считали, что Центральная Африка не может быть обитаема из-за страшной жары. Они писали, что ее земли выжжены солнцем, занесены песками и населены только змеями.
— Напротив, — возразил Сикейра. — Хотя там нет зимы и северные ветры не охлаждают воздух, но земля тучная и дает три урожая в год. В лесу растет множество разнообразных деревьев, в том числе пальмы шести или восьми видов. Любо глядеть на них, так привлекательна их красота, как, впрочем, и иных деревьев, плодов и трав. Все птицы имеют другой вид, чем в Европе, а люди, как я уже докладывал, черного цвета. Но я не встречал среди них собакоголовых людей или иных чудовищ, как многие ожидали, ни в самом Бенине, ни в его окрестностях. Очевидно, их нет и там, откуда воины Эвуаре привели рабов.
При слове «рабы» все присутствующие в кабинете короля насторожились, понимая, что речь пойдет о главном. Португалия нуждалась в дешевой рабочей силе. Страна и ранее не была густо населена, а теперь, после кровавых потерь в войнах с Кастилией и в военных экспедициях против Сеуты и Танжера в Марокко, ее население заметно поредело. Вот почему так обрадовались король и его советники возможности ввезти в страну чернокожих рабов, которых можно будет использовать на самых тяжелых работах. Аффонсо V не был жестоким правителем, его поступки часто отличались благородством и справедливостью. Но, подобно большинству своих современников, король не видел в рабстве зла, его гуманность не распространялась на невольников. Рабство не осуждали ни духовные, ни светские власти, в особенности если речь шла о рабах-язычниках, находящихся, по словам церковников, «вне закона Христова». К ним европейцы относились с поразительной бессердечностью, истязая непосильным трудом, голодом и побоями. Не проронив ни слова, Аффонсо выслушал отчет Сикейры о покупке им рабов у обба и о той сделке, которую заключил капитан перед отъездом, обещав привезти в Бенин несколько десятков аркебуз взамен новой партии рабов.