У самой ограды стоял испанский посол. Он внимательно наблюдал за продажей невольников. Неожиданное появление бенинского принца вызвало целый поток новых мыслей в многодумной голове испанца. «Этот чернокожий, — прикидывал посол, — залог дружбы с владыкой, поставляющим рабов за плату поистине ничтожную. Выгоднее подобной сделки трудно что-либо себе представить. А если бы принц оказался в руках Испании? Не пришлось бы разве владыке Бенина расторгнуть договор с Португалией и заключить его с той страной, которая держала бы у себя столь ценный для отцовского сердца залог?»
Дорогу африканскому принцу преградил неприятно удивленный Гомиш.
— Что угодно Вашему Высочеству? — спросил купец. Рядом с Гомишем встал Сикейра.
«Белые люди хитры и коварны. Я не должен признаваться, что знаю Эмотан, а то они не отдадут ее мне», — быстро решил Асоро и как можно более безразлично сказал:
— Я хочу посмотреть на эту девочку.
— Как угодно Вашему Высочеству, — с чувством облегчения Гомиш отступил в сторону. Он не заметил знаков, которые делал ему Сикейра.
Асоро подошел к Эмотан. Его лицо исказилось жалостью, когда он увидел, с какой отчаянной мольбой сложила девочка руки.
— Молчи! — для убедительности Асоро поднес к губам два пальца.
Эмотан сжалась в комочек, решив, что сын обба отступается от нее.
— Сеньор Гомиш, — не отрывая глаз от Эмотан и не поворачивая головы к почетному гражданину
Лиссабона, сказал Асоро, — я хочу купить эту рабыню.
— Зачем она тебе, сын обба? — поспешил вмешаться Сикейра. — Разве во дворце твоего отца, великого Эвуаре, мало рабынь?
— Сеньор Гомиш, — принц от нетерпения топнул ногой, — я хочу купить эту рабыню.
— Плясунью из Бенина, — прошептал Сикейра Гомишу. — Мои матросы украли ее. Мальчишка, верно, узнал свою соплеменницу. Как бы не вышло неприятностей.
— За это ты ответишь, Руи ди Сикейра. Матросов накажи примерно, а историю с кражей загладь, подарив девчонку принцу.
Раздосадованный Сикейра взял Эмотан за руку и подвел к Асоро:
— Рабыня твоя. Сеньор Гомиш и я дарим ее тебе, сын обба.
Диего снял с себя плащ, завернул в него дрожавшую Эмотан, поднял девочку на руки и вышел за ограду. Толпа расступилась. Диего ловко, не выпуская девочку из рук, вскочил на коня и поскакал с маленькой рабыней в дом Гомиша.
Высокий гость из Бенина и его свита продолжили осмотр Лиссабона.
Вернувшись после прогулки, Асоро сразу же приказал позвать девочку и оставить их одних. Даже Диего, неотлучно находившийся при его высочестве, к удивлению слуг, был отослан.
— Перестань плакать, Эмотан, — ласково сказал Асоро, как только дверь за Диего захлопнулась, — теперь тебя никто не посмеет обидеть. Ты снова свободна, хотя мы будем делать вид, что ты рабыня, иначе белые могут тебя отнять. А когда мы вернемся домой, сколько рассказов у нас будет для Жороми!
Эмотан, всхлипывая и утирая слезы, закивала головой.
— Вот и хорошо. А теперь быстро, пока мы одни, расскажи, как ты очутилась среди рабов.
— Я шла с Жороми домой. Я танцевала на площади перед дворцом, и все меня хвалили. Жором и тоже, — заторопилась Эмотан. — Потом мы попрощались, и я пошла одна. Было уже совсем темно, но по улице ходили люди. Поэтому я не испугалась, когда меня остановили два человека, хотя и увидела, что это белые. Один из них держал красивые бусы. Я подумала, что ему понравился мой танец, поэтому он мне хочет дать подарок. Но только я протянула руку, чтобы взять бусы, как белые люди набросились на меня, запихали мне в рот пучок травы, закрутили в длинную ткань и потащили. Это случилось так быстро, что я и опомниться не успела. По дороге мне удалось вытолкнуть траву, и я изо всех сил укусила в шею того, кто меня тащил. Если бы ты слышал, как он закричал, — Эмотан улыбнулась, но улыбка недолго задержалась на ее усталом лице. — Ему, наверно, было очень больно, — продолжала она, — от боли он бросил меня на землю. Я ударилась головой и дальше уже ничего не помню. Очнулась я в душной, темной комнате, которая все время качалась. Надо мной склонилась чужая женщина, она обтирала мне лицо мокрой тряпкой. Я хотела позвать маму и вдруг все поняла: меня бросили в большую лодку, к рабам, ведь мы с Жороми видели их в лесу. Я стала кричать, стучать кулаками, но никто не пришел на помощь. Белый человек, который принес еду, отпихнул меня ногой. Тогда я легла на пол и решила умереть. Я не захотела есть, но другие женщины стали меня уговаривать, а затем заставляли есть силой, хотя я царапала им руки. Они меня очень жалели, — помолчав, Эмотан добавила: — Словно своего ребенка, хотя они не бини и не знают наших обычаев.