— О дорогая кузина, тебя всегда посещают счастливые мысли, — живо откликнулась супруга герцога де Сильва. — Если ты не будешь возражать, то я присоединю к твоей просьбе свою. Пусть капитан и для моих собачек привезет маленькую Эмотан.
Услышав свое имя, Эмотан обернулась и радостно посмотрела на красивых белых женщин. Ведь девочке не могло прийти в голову, что о ней говорят, как о вещи, которую можно купить на рынке, продать, приставить к павлинам или собачкам. Графиня ла Ланс ответила Эмотан лучезарной улыбкой и, глядя на ее сияющее лицо, проговорила:
— Солнце жжет немилосердно. Как бы нам, милая кузина, не стать такими же черными, как эта дурочка, — графиня расправила свешивающуюся над ложей шелковую ткань.
И как раз в это время громко запели трубы: на трибунах появился король. Он прошел в центральную ложу и опустился в кресло с высокой спинкой, стоящее под алым бархатным балдахином. По бокам кресла сели Жоан и Асоро, за ними выстроилась личная охрана короля.
Аффонсо подал знак распорядителю турнира, одиноко стоявшему на поле. Распорядитель сорвал с головы шлем. Заиграли трубачи — и на поле выехали шестьдесят всадников. Их встретили рукоплесканиями. Рыцари выглядели внушительно. Поверх начищенных до блеска доспехов накинуты плащи, замысловатое шитье которых повторялось на чепраках и седлах; шлемы украшены разноцветными перьями; на длинных, перевитых лентами копьях покачивались вымпелы с гербами и девизами. Герои объехали поле по кругу, затем выстроились шеренгой перед ложами, разом подняли на дыбы коней и склонили к земле копья. Герольды громко выкликали имена и гербы рыцарей, готовых в честь повелителя Португалии и прекрасных сеньор показать свою силу и ловкость.
Состязание открыл турнир — сражение между двумя партиями. Оружием турнира являлись меч и палица. Едва лишь трубы пропели сигнал, как площадь сотряслась от топота конских копыт. Отряды сомкнутым строем понеслись навстречу друг другу. Каждый из участников наметил себе противника и спешил встретиться с ним. В воздухе замелькали мечи, восьмигранные палицы с грохотом обрушились на шлемы, дико заржали привыкшие к схваткам кони.
Бой продолжался долго. Если вначале, повинуясь своим капитанам, отряды, придерживаясь правил стратегии, нападали друг на друга, в зависимости от обстоятельств, сомкнутым или рассыпным строем, то теперь все спуталось, превратилось в бешеную схватку, мало чем отличающуюся от подлинного сражения. Сверкающие лезвия высекали искры, звон стали заглушался воинственными криками, а звук, издаваемый падающими на землю телами, закованными в латы, — ржанием грызущих друг друга коней.
Когда солнце начало клониться к закату, судьи подали знак к окончанию боя. Недавние противники с истинно рыцарской любезностью приветствовали друг друга, и прощальными взмахами поднятых вверх мечей закончился первый день состязаний.
На второй день были назначены парные бои, в которых с особой очевидностью должно было проявиться умение каждого участника владеть оружием.
Первыми на поле встретились пешие воины. Их доспехи имели особую форму и заканчивались короткими стальными юбочками. В таких доспехах можно было ездить и на коне, только для этого надо было поместить на седло специальную скамеечку да повыше подтянуть стремена.
Пешие бои длились недолго, так как впереди предстояли наиболее увлекательные и с особым нетерпением ожидаемые парные конные бои.
Наконец трубы оповестили, что настал их черед.
По знаку распорядителя два всадника — представители двух партий — галопом понеслись навстречу друг другу. Их левые руки, держащие поводья, были защищены стальными рукавицами, правые — щитками, надетыми на древки копий. Всадники неслись с такой стремительностью, что, прежде чем зрители успели уловить движение копья одного из них, они услышали протяжный звон и увидели, как покатился по полю круглый шлем.
— Удар! Удар! — закричали одновременно и судьи и зрители. Это был замечательный удар: попадание в шлем ценилось гораздо выше, чем попадание в шею или в плечо.
Рыцарь, получивший удар, закачался. Чтобы удержаться в седле, он вынужден был выпустить копье из рук и тем самым отказаться от продолжения боя.
Не успели зрители как следует поприветствовать победителя, а уж по полю помчалась вторая пара. Снова топот копыт, страшное ржание коней, лязг оружия, приговор судей, а затем новый сигнал труб.
Пары сменяли друг друга. Поле было усеяно порвавшимися звеньями кольчуг, отбитыми пластинами доспехов, кусками сломанных копий, оборванными перьями.