— высоко выводила она тоненьким голосом.
Моряки слушали, кивали головой и хлопали в ладоши, поощряя маленькую певицу.
Особенно привязался к Эмотан корабельный лекарь Сауд. У старого араба не было семьи, и неожиданно для себя он почувствовал отцовскую нежность к этой девочке, чужой ему по крови и воспитанию. Он рассказывал ей сказки, у которых не было конца, о царице Шахеразаде, о морских чудовищах, о могущественных джиннах, умеющих за ночь построить огромный дворец. Эмотан с трудом следила за сложным повествованием, но, боясь огорчить доброго Са-уда, делала вид, что слушает его внимательно и понимает каждое слово.
Так прошло пять ничем не потревоженных дней.
На исходе шестого вахтенный заметил на горизонте парус. Это был первый корабль, встреченный «Санта-Инес» в океане. Сикейра тотчас приказал команде готовиться к бою. Любой корабль в открытых водах мог оказаться пиратским. А попасть в руки морских разбойников — означало не только потерять корабль и содержимое трюмов, но и лишиться свободы: из работорговцев превратиться в рабов.
Матросы схватили мечи и копья, артиллеристы расположились около бомбард. Сикейра, сжимая в руках аркебузу, пристально вглядывался в даль. Парус рос, приближался. Вот уже отчетливо стали видны очертания галеаса, оснащенного двумя рядами весел. Галеас явно гнался за каравеллой, весла двигались с такой быстротой, что вода бурлила и вскипала под носом корабля. Треугольные паруса галеаса, украшенные характерными полосами, свидетельствовали о том, что корабль принадлежал туркам. Худшей встречи невозможно было представить — ведь турки были самыми отчаянными разбойниками моря.
Турецкий корабль, нагнав каравеллу, подошел к ней с наветренной стороны и сразу дал залп пятью каменными ядрами, убившими двух матросов и ранившими боцмана. По взмаху руки Сикейры с борта «Санта-Инес» раздались ответные выстрелы. Каменные ядра и начиненные порохом горшки посыпались на пиратский корабль. На галеасе раздались громкие крики и звон колоколов. Бомбарды пиратов взревели, выплюнув новую порцию снарядов. Каравелла ответила тем же.
Последовавшие один за другим орудийные залпы заглушили рокот моря, но не боевой клич португальцев. «Сантьяго! Сантьяго!» — кричали матросы. Сикейра посылал выстрел за выстрелом. Ответом на его меткие пули были предсмертные крики и стоны.
— Не ждать пощады и не знать пощады! — кричал капитан, перезаряжая аркебузу. — Драться не на жизнь, а на смерть!
Матросы понимали, какая участь ждет их в случае проигранного сражения. Каждый дрался за пятерых. Израсходовав запас пороха, турки бросили на борт «Санта-Инес» два абордажных крюка и притянули каравеллу к своим носовым шлюзам.
— Иншалла! Смерть гяурам! — орали пираты.
Бросая на ходу камни, копья и дротики, они лавиной посыпались на палубу «Санта-Инес». Турок было значительно больше, чем защитников каравеллы. Португальцы не сдавались. «Сантьяго! Сантьяго!» — кричали они, отчаянно отстаивая каждую пядь палубы своего корабля. Но турки, свирепо работая кривыми саблями, теснили их к кормовой части. В смертельном страхе Сикейра взглянул на море. Оно было тихо и ласково. Равнодушные волны, золотясь в лучах заходящего солнца, лениво бились о борты сцепленных крючьями кораблей. Ни одного паруса не было видно в безбрежной дали. Надежды на спасение тоже не было…
Помощь пришла, откуда ее не ждали. Сквозь шум битвы услышал Сикейра властно звучащий голос Асоро. Обернувшись, он увидел, как мальчик схватил выпавший из чьих-то рук меч и кинулся в гущу сражения. Словно бы ожидая этого мгновения, шестеро чернокожих заработали тяжелыми палицами, дробя ими головы турецких пиратов. Португальцы ободрились при виде подоспевшего подкрепления и с удвоенной яростью обрушились на противника.
— Диего, — крикнул Сикейра, безуспешно пытаясь оттеснить Асоро от сражающихся, — убери мальчишку! Спрячь его в трюм.
Но остановить Асоро было невозможно, ведь он участвовал в настоящем бою, первом в его жизни. Держа двумя руками тяжелый меч, он бросался в самые опасные места, его меткие удары спасли в этот день жизнь нескольким португальцам. Двое африканцев, с двух сторон прикрывая сына обба, отражали направленное на него оружие. Они делали это так ловко, что увлеченный боем Асоро не замечал оказываемой ему помощи.
— Гоу! — кричал он, нанося очередной удар.