Из сна вышел рывком.
— Награда! — прошептал я ещё на грани сна и яви, не понимая где я, и кто я.
— Привет! Ты чего? — изумилась подруга.
Мы со Склизкой оказались в сырой каменной комнате, подвешенные на специальные крюки, со связанными верёвками руками. На нас надеты очень знакомые мне кандалы. Руна-предмет, описанная знаками вопроса. Не было даже названия. Именно в таких я бегал в качестве трёхногой собаки по кораблю Верховного, когда исполнял обязанности азурического диверсанта. Ошейник на шее соединён короткими, сантиметров по двадцать цепочками, с наручниками на руках. Не смотря на кажущуюся хрупкость, порвать подобные путы было нереально. Скрижаль заблокирована, а руки неудобно расположены почти под подбородком, ещё и щедро перемотаны грубыми верёвками. Помимо ошейника, блокирующего скрижаль, нас, от щедрот своих, перемотали по всей длине тела, при этом не ленились сделать пару лишних узлов. Снять путы, перегрызя верёвку в одном-двух местах неудастся.
— Сон! Награда! Бронзовая награда Наблюдателя! Кто-то решил подстраховаться и идею подкинул, — сообщил я недоумённо смотрящей на меня Склизкой.
Я открыл интерфейс Восхождения. Скрижаль была заблокирована, но награду наблюдателя получить было можно. Схватил первую попавшуюся руну из списка и разломал. В отличие от всех остальных, она была новая и была доступна. Запускать нельзя, а сломать пожалуйста. «Вы получаете пять капель звёздной крови», — сообщил мне интерфейс восхождения. Дал команду Симбионту усыпить себя и уже хотел запустить Руну Иллиумовый Коготь Сна, но остановился. Кстати, во сне были доступны все мои руны, но звёздной крови было только то, что я получил, разломав награду. В следующий раз, при похожих обстоятельствах, надо попробовать запустить другие руны из сна, но в этот раз было ровно на один запуск когтя. Ломать что-то из рун моей коллекции я и не думал. Был уверен, что отлично разрежу наши путы, ошейники и всё что захочу. В прошлые разы Коготь Сна без усилий резал кости золотого рикса Народа Древа и ошейник Златоглазки. Думаю, с верёвками и нашими ошейниками тоже проблем не будет.
Первый порыв был — это срезать ошейники, но зачем? Я отлично помнил, как такие кандалы спасали меня от всех возможных рун, которые пачками пускали, когда я по кораблю двойнику Верховного бегал. С руками на коротких поводках было неудобно, но почти абсолютная защита — однозначно превосходит полезностью небольшой дискомфорт. Услышав мой ментальный посыл, Симбионт быстренько вернул из сна в бодрствование. Ага, это значит, я его не вижу, а он меня постоянно слушает. Что ж, ещё одна очень удачная возможность. Если честно, то никогда не приходилось серьезно воспринимать эту функциональность. Да, был будильник, который реагировал на тревоги или неожиданные нападения тварей Грани, но там были четкие условия, при которых меня надо было мгновенно разбудить, но, оказывается, нет, можно было и во сне попросить Симбионт, и он тебя поднимет и вытащит из сновидений. Над тем, как это использовать стоит подумать, раз у меня столько всего во снах происходит, и подобные возможности лишними явно не будут.
Проснулся и увидел удивлённо изогнутые брови подруги.
— Ты чего? — удивилась она.
— Хотел нас освободить, но подумал… — а дальше объяснил про ошейник и поинтересовался, как правильно поступать по её мнению?
Полная защита от рун была не лишняя. Не будь рук под подбородком, оставил не раздумывая. Склизкая с интересом выслушала о чудесных свойствах ошейников, и сказала:
— Брызги на задницу. Так даже легче. Я только тебя ждала, пока очнёшься, а так даже интереснее. Сейчас развяжемся.
— Это как? — удивился я, но вместо ответа рыбообразная заорала:
— Эй, там, куда ушёл⁈ А ну сюда! Не зря твоя мамашка икру с фроггом метала, пока твой папашка по болотам пьяные водоросли жрал! Каков уродился! Только корми, учить бесполезно, и не надо. Ты хоть до двух считать умеешь? Два — это ты, и твой умственно отсталый братик, умерший во младенчестве…
Заскрипели замки, зашуршал засов и дверь слегка приоткрыли. На подругу внимательно смотрел бронзовый Восходящий. Это был представитель Народа Воды. Пока я был в отключке, подруга с ним до этого явно словечком перебросилась. Смотрели недобро, но пока молча. Говнюки поодиночке не ходят, поэтому к нам в камеру вошли сразу двое. Прикрыли дверь. Наверное, второй — это тот самый младший недоумошный брат, умерший во младенчестве, как утверждала подруга. Пламенная речь моей рыбообразной наших тюремщиков явно не радовала, о чём говорили их лица. Подругу нужно было незамедлительно наказать, чем они и попытались заняться.