_ Ой, _ всполошилась женщина-врач, _ это я себе прилепила на видное место, чтоб не забыть. Извините!
Она подбежала к таблице и оторвала белый листок, испещренный мелким корявым почерком.
_ Вообще то, не хорошо читать чужие письма, _ пожурила она посетителя, сев на свое место, _ Но, могу вас успокоить, со зрением у вас все в порядке, раз вы смогли мои каракули разобрать с такого расстояния. Я сама их часто не понимаю. Напишу, а потом сижу, и прочесть не могу. И что это я написала?
_ Если хотите, _ предложил услужливый Калыван, _ я могу перевести. Там у вас еще про хлеб было и папиросы...
_ Спасибо, не надо, _ покраснела женщина-врач, _ Вы надеюсь, не до конца успели прочесть?
_ Нет, _ грустно согласился Калыван.
_ Продолжим. Вы там еще на дальтонизм жаловались. Какого цвета это яблоко? _ спросила она, продемонстрировав посетителю большое спелое яблоко из своей сумки.
_ Красное, кажется, _ неуверенно проговорил Калыван, быстро взглянув на свои руки, _ хотя, я, конечно, могу ошибаться.
_ Можете. Но, не ошибаетесь, _ уверила его докторша, _ это действительно большое красное яблоко. Так что у вас и с этим все нормально. Ешьте побольше морковки и не читайте по ночам под одеялом с фонариком. Тогда будет все хорошо.
_ Доктор, _ посетовал напоследок сильно разочарованный Калыван, уже стоя в дверях, _ а еще у меня иногда двоиться в глазах. Кажется. И мушки черные летают, когда я на солнце смотрю.
Женщина-врач вперила в него строгий прощальный взгляд.
_ Вы что, ненормальный? Ну, кто же смотрит прямо на солнце? Вам после этого не только мухи покажутся. Никогда не смотрите на солнце и мух не увидите. А если в глазах двоится, так это к ортопеду или хирургу. Хандроз лечите. Он сейчас заразный пошел. У всех есть. Все. Ешьте морковку. Следующий!
Воспрянувший духом Калыван всего за пятнадцать минут умудрился пробиться к хирургу, который по совместительству был ортопедом и еще курировал лечебную физкультуру. Это был невысокий седовласый крепыш.
_ Доктор, _ радостно сообщил Калыван, врываясь в кабинет, _ у меня болят ноги и руки. А еще двоится в глазах и голова кружится, когда в шее покалывает.
_ Угу, _ пробормотал доктор себе под нос, _ снимайте обувь, рубашку и постарайтесь встать прямо. Ноги в месте. Угу.
Калыван выполнил все требования, и теперь стоял босой и счастливый посреди кабинета. Хирург обошел его кругом, что-то рассматривая. Провел пальцем по спине сверху вниз.
_ Угу, _ подытожил он свои наблюдения, _ закройте глаза и коснитесь кончиком пальцев своего носа.
Калыван осторожно, боясь попасть себе в глаз, дотронулся до носа.
_ Угу, _ сказал доктор и теплым шершавым пальцем потрогал шею Калывана, _ вы часом, милейший, дверные косяки не задеваете?
Калывана прошиб холодный пот надежды.
_ Регулярно, доктор. Я в дверь не могу войти с первого раза. То одним плечом ударюсь, то другим.
_ Угу. Бывает, бывает, _ сказал доктор, _ возможно, у вас одна нога чуть короче другой. Но, это пока только гипотеза. Хотя у всех нас что-то одно короче другого.
_ Доктор, _ уточнил Калыван, _ а это опасно? Это что же получается, я тогда должен все время по кругу ходить? То есть мне теперь, что бы прямо ходить, придется все время курс контролировать?
_ Угу. Хотя не обязательно. Вы довольно прямо просочились в дверь и косяк наш пока в порядке, так что у вас это не смертельно. Можно жить и так. Тем более, что в организме человека много метаморфоз. Вот, например, за день наш скелет укорачивается от ходьбы, а за ночь восстанавливается. Вот так. Угу. Подумаешь одна нога короче. Хотите, можем вторую подрихтовать до нормы?
Последние слова хирург произнес с большой теплотой и любовью, поглядывая на блестевшие в металлическом ящичке инструменты.
Калыван мгновенно оделся.
_ Спасибо, доктор, _ ответил он, пятясь задом из дверей, _ я как-нибудь так перконтуюсь. Пока вроде не плохо выходило. До свидания.
_ Заходите, милейший, _ попрощался с ним седовласый крепыш, снова бросив взгляд на инструменты.
_ Угу, _ кивнул Калыван, закрыв за собой дверь.
Уже минут десять Калыван стоял на лестнице у входа в поликлинику, осторожно щурился на солнце, и колебался по поводу дальнейших действий. С одной стороны посещение хирурга вселило в него уверенность, что пока жить можно, несмотря на ногу. С другой стороны оставались недообследованными печень, почки, легкие (там слышались какие-то хрипы, кажется), ухо-горло-нос, ну и, конечно, желудок. Не стоило забывать также о внезапных напастях: артрите, артрозе, склерозе, гангрене, туберкулезе, сальмонеллезе, остеохандрозе и прочих, названия которых были такими сложными, что Калыван не мог вспомнить их сразу.
_ Мужик, дай закурить, _ в двух шагах от него остановился какой-то занюханный бомж, опиравшийся на костыль.
_ Не курю, _ отрезал в задумчивости Калыван, пытаясь заткнуть нос, чтобы не впитывать благоухание нежданного соседа. Он размышлял о том идти ли завтра за результатами анализов. Поскольку выходило, что руки-то все же были белые, а не желтые, то и смысла особого в этом уже не было.
Бомж прикурил у другого ханыги, проходившего мимо, пыхнул дымком, прищурился на солнце, и снова обратился к одиноко стоявшему Калывану, хитро подмигнув ему.
_ Здоровье бережем? Кто не курит и не пьет...
_ Блин, да пью я, иногда и побольше чем ты, _ оборвал его Калыван Сю, раздосадованный тем, что никак не мог принять судьбоносное решение идти ли завтра за анализами.
_ А чего ж ты тогда здесь делаешь, мил человек? А ли болит чего?
Калыван внимательно послушал свое сердце, потом посмотрел на руки, медленно опустил взгляд на ноги в черных ботинках.
_ Да вроде бы все в норме, _ разочарованно пробормотал он, _ даже целюллита нет.
_ Был бы больной, _ рассудительно заметил бомж, _ а болезнь найдется. Ты бы принял сто грамм и на душе веселее станет.
_ Отвали алкоголик, _ сказал Калыван и зашагал в сторону дома. Пройдя двадцать шагов, он остановился, обернулся к балдевшему на крылечке бомжу и сказал, _ а знаешь, мужик, ты, кажется, прав.
По дороге домой Калыван Сю принял судьбоносное решение.
22 августа 2002 года.