Он слишком опытен, чтобы забыть, что опасности всегда возникают там, где их меньше всего ждут, и, казалось бы, по пустяковым причинам. Или из-за таких, на первый взгляд, заурядных людей, как этот заключенный. Он знает, что других, кишащей толпы безликих людей, населяющих эту землю, ему нечего бояться. Они преданы ему и сохранят свою верность, несмотря ни на что. Им есть что терять: неутолимую жажду признания, возможность сохранить профессиональное положение и социальный статус, получить повышение по службе, обеспечить себе льготы и привилегии, устроить детей, оплатить загородный дом, и, прежде всего, возможность лелеять уважение себе равных. Эти никогда не осмелятся признать, что их король совершенно голый!
Нет смысла ходить вокруг да около, решил он. Пора переходить в наступление!
— Почему ты упорствуешь? — спрашивает он заключенного. — Ты же видишь, что проиграл. Уже много лет ты заводишь одну и ту же пластинку: «Вам лгут!», «Вами манипулируют!», «Люди, которые утверждают, что хотят вам добра, обманывают вас!», «Они грабят вас, они обворовывают вас!», «Они шпионят за вами, преследуют вас, нарушают вашу конфиденциальность, отвлекают ваших детей от выполнения их долга, уклоняются от уплаты налогов, предают ваше доверие и свои обещания, грубо обращаются с вашими близкими!» Ты утверждаешь, что ты единственный, кто осмелился сказать им правду и встать на их защиту. Это то, что ты не перестаешь повторять на протяжении десяти лет. Сначала тебя слушали. Твои слова произвели фурор. Тебя почитали как спасителя. Журналисты осаждали тебя, чтобы поймать слова, слетающие с твоих уст. Но посмотри, где ты сегодня. Все, или почти все, отреклись от тебя. Толпа презирает тебя. Никого не интересует твоя судьба. Большинство твоих последователей покинули тебя. И даже те, кто остался, похоже, потеряли веру в тебя. Твои когда-то шумные сторонники жмутся к стенам, а остальные бродят как неприкаянные, размахивая плакатами с избитыми лозунгами под окнами тюрьмы, как будто этот нелепый акт каким-то чудесным образом раздвинет прутья в решетке твоей камеры.
Ты сильно ошибаешься, — настойчиво продолжал Цуг, который, по-видимому, нащупал слабое место у своего собеседника.
Последний слушал его с усталым видом.
— То, что ты принял за приверженность твоим идеям, за горячее стремление к лучшему миру, было всего лишь минутной вспышкой. Это была лишь мелкая рябь на воде, подобная тем, что будоражат людей, увлекшихся чем-то новым. Я знаю людей, мне известно, о чем они думают, какое у них переменчивое настроение, какие они непостоянные, жадные до новизны, испытывающие трепет и быстро устающие, как только приходится думать и сосредотачиваться. Разве ты не понял, что их нужно постоянно интриговать, провоцировать, развлекать, дарить им новые ощущения, необычные эмоции, удивлять, предлагать им нечто абсолютно новое, неслыханное, и в то же время обнадеживать их. А ты упорно делаешь все наоборот: вызываешь у них беспокойство своими призывами к бунту и утомляешь их разжеванными и пережеванными нравоучениями. В твоей риторике прогорклость, затхлость, сплошные повторения! «Следи за базаром, мужик», — сказал бы я тебе, если бы был плохо воспитан.
— Он не боится быть грубым, твой Великий Цуг, — заметил Абэ.
— Он делает это нарочно, — ответила Сапиенсия. — Цуг прекрасно владеет собой. При любых обстоятельствах он старается держаться непринужденно. Это вопрос репутации. От этого зависит его имидж и популярность среди молодежи. Но здесь все по-другому. Его консультанты рекомендовали ему допускать вольности в языке. Общественность любит тех, кто, как им кажется, говорит то, что думает. Людям нравится, когда кто-то ведет себя резко, но не слишком. Такое поведение укрепляет его статус наглого лидера, который не выносит, когда его достают, и не боится быть жестким со своими оппонентами. Люди ждут этого. Его помощница записывает встречу на видео, потому что он решительно намерен сохранять контроль над временем и экранами, разглашать то, что ему нужно, и доказывать своим фанатам, что он не боится рисковать, что он готов выйти на арену, чтобы встретиться лицом к лицу со своими противниками.
— С тех пор, как ты начал раскрывать то, что, как ты утверждаешь, является правдой, все полностью изменилось, — продолжил Цуг. — Мои инженеры добились огромных успехов. Они собрали и проанализировали огромные объемы данных. Они научились понимать массовую психологию пользователей сети, они определили их глубинные потребности и лучше их самих знают, чего те хотят и чего боятся. Они научились угадывать потребности и ожидания людей, ибо те никогда не смогут их сформулировать. Они создали алгоритмы, которые могут анализировать и действовать за пользователей. Они научились расслаблять и успокаивать их. Или, напротив, волновать их, настораживать, возбуждать, когда они теряют сосредоточенность или когда они поддаются соблазну слишком неподконтрольных желаний.