Мы не только придумали вопросы и ответы. Мы также организовали протестное движение. Мы прекрасно знаем, что власть без оппозиции вызывает подозрение. Вот почему наши поисковые системы, фабрики троллей, специалисты по коммуникационным стратегиям устанавливают и поддерживают собственную систему управления общественным мнением. Мы все продумали, даже организовали нашу внутреннюю оппозицию. Добро неправдоподобно, если ему нельзя противопоставить соизмеримое с ним зло. Инквизиторы хорошо знали, что вера без неверующих может рухнуть в одночасье. Истинная Вера должна устоять перед испытаниями! В невзгодах она только укрепляется.
Вот почему мы позволяем распространяться такому количеству слухов и фантазий. Кулуары и закоулки нашей империи переполнены фейковыми новостями. Если мы хотим, чтобы нам продолжали верить и чтобы наша ложь оставалась правдоподобной, мы должны подвергать ее непрерывному шквалу стресс-тестов. И для этого что может быть эффективнее, чем распространять фейки самим, делая вид, что мы потрясены, прежде чем громко их разоблачить с помощью наших отрядов проверяющих и фактчекеров?
Все, что нам нужно — действовать едва заметным способом, направляя, открывая, закрывая, увеличивая или уменьшая давление по мере необходимости. Социальные сети подчиняются законам гидромеханики. Мы перемещаемся по ним, как по автомагистралям. Большинство людей «катаются» там в одиночку, выкладываются на полную. Мы вмешиваемся как можно реже. Называть это удивительное саморегулирование цензурой, как ты пытался выразиться, — это оскорбление наших технологий!
— Ты помнишь слова Великого Инквизитора, — сказал Цуг, глядя на заключенного с почти мистическим блеском в полных веры глазах. — «Мы исправили подвиг твой и основали его на чуде, тайне и авторитете. И люди обрадовались, что их вновь повели, как стадо, и что с сердец их снят, наконец, столь страшный дар свободы, который ты им дал, принесший им столько муки». И вот я продолжил дело Инквизитора с того места, где он остановился. Я как раз почти закончил его. Я сделал чудо непрерывным и заменил тайну и авторитет, те старые бредни, в которые больше никто не верит, гораздо более эффективными принципами управления душой, которые я назвал «страх» и «надежда».
Страх ломает волю. Он разрушает сознание и подавляет сопротивление. Достаточно одного пустяка, чтобы вызвать его. Дерзкий теракт, внезапная война, неожиданная эпидемия, выходящие из-под контроля массовые беспорядки, и вот люди уже в панике прячутся по домам, не сводя глаз с картинок, прокручиваемых на их экранах. И вот тут-то появляется надежда. На спокойный завтрашний день, на вновь обретенное счастье, на восстановление порядка, гарантированное благополучие. Чем больше, безумнее надежда, тем лучше!
Цуг был явно доволен своей речью.
— Почему же заключенный молчит? — прервал Абэ. — Он должен как-то отреагировать. Такое чувство, что он сдался. Он не может все время молчать.
Абэ надеялся, что незнакомец ответит. Что он возмутится. Разозлится. Торжественно объявит свои убеждения. Нельзя было представить, чтобы заключенный отказался от предложенной дуэли. Был ли он виновен или невиновен, не имело значения. Он должен был защищаться, и точка. Но мужчина по-прежнему молчал. Сапиенсия продолжила свое повествование:
— Цуг закончил описание своей технологии управления обществом. Он считал, что был убедителен. Что можно было ответить на его доводы? Факты доказывали, что он прав по всем пунктам. Даже самые невежественные и слепые неверующие должны были признать, что он разработал почти идеальную систему. Но он использовал далеко не все свои козыри. Он припас лучшие из них напоследок. Он еще не изложил свои амбиции на будущее. Созданный им виртуальный мир был только первым шагом. Он оставался заложником превратностей физической реальности, ужасно зависел от ограничений материи, связанных с существованием тела и внутренних органов. Эксплуатация системы требовала колоссальных затрат энергии, которые имели свои недостатки и дорого обходились акционерам.
Итак, он мечтал низвергнуть существовавший до сих пор порядок вещей. Для этого ему нужно было полностью отделить созданную им виртуальную вселенную от физического мира. Искусственная реальность должна была освободиться от материальной реальности и больше не зависеть от ее ограничений. Она должна была стать единственной существующей реальностью во Вселенной. Для этого ему нужно было избавиться от человека. Или, если угодно, стать Богом. В этом Новом мире — в этом Новом раю? — человеческие существа будут полностью заменены аватарами. Они смогут жить, любить, бегать, играть в теннис, учиться и развлекаться всласть, как им заблагорассудится, не заботясь о таких мелочах, как приготовление еды, поход в туалет, головные боли и боли в животе. Цуг даже представлял себе, что эти будущие аватары смогут наслаждаться всевозможными изысканными блюдами за большую цену и, конечно же, в виртуальной форме, без необходимости стоять в бесконечных очередях по субботам утром в битком набитых супермаркетах, переполненных отвратительными, потными телами.