В Монголии и Андах никогда не выпьют, не пролив несколько капель алкоголя на землю в качестве подношения богам или Матери-природе. Уважаю! Я не отрицаю, что наша плоть должна питаться плотью других живых существ, животных или растений. Я просто говорю, что без них невозможна ни человеческая жизнь, ни жизнь вообще.
Я утверждаю, что эта тесная связь с живым простирается за пределы разумных существ, до глубин морей и горных вершин, до вод рек и слоев атмосферы. Горы и скалы поднимаются, нагреваются, остывают, выветриваются, размываются и разрушаются в пыль, которую разносит ветер. Вода образует капли, которые превращаются в кристаллы льда и поднимаются в небо в виде кучево-дождевых облаков. Во всем есть жизнь, даже в самых инертных минералах!
Что с нами станет, когда исчезнет последний зверь, когда улетит последняя бабочка, когда расцветет последний цветок?
Абэ был вынужден признать, что он никогда не задавал себе этих вопросов. Он был человеком умеренным и здравомыслящим. Он с готовностью признавал, что мир несовершенен. Но он считал, что нужно смириться с этим. Он был готов отвечать за себя, не за других. Он не чувствовал именно себя виноватым в гармонии и дисгармонии Вселенной. Напротив, будучи сотрудником международной организации, он считал, что сражается за «улучшение мира», как говорили в его среде. Он помогал компаниям и богатым бизнесменам находить компромисс с обществом. Иногда он даже убеждал их платить налоги и участвовать в жизни общества. Он консультировал благотворительные фонды, выступал на конференциях по устойчивому развитию, поддерживал гуманитарные инициативы, выделял стипендии нуждающимся студентам. Это казалось ему абсолютно нравственным.
Сапиенсия нравилась Абэ дерзостью, святой яростью, взрывоопасным нравом, похожим на гранату с выдернутой чекой. Она вырывала его из маленького стерильного мирка. Ему нравились ее нонконформистские восприимчивость и мировоззрение. Сапиенсия жила так же, как общалась. Вернее: она жила тем, что говорила. Она не могла думать одно, а поступать по-другому. Она улавливала малейшие колебания, была начеку, натянутая, как струна скрипки, готовая лопнуть при малейшей фальшивой ноте.
Двуличие, перекладывание ответственности на других, противоречивость и притворство приводили ее в крайнее бешенство.
Абэ вообще казалось, что они живут на разных планетах. Он уважал выбор своей подруги, прекрасно понимая, какая пропасть их разделяет. Он еще не был готов совершить такой же прыжок в неизвестность, о котором мечтала Сапиенсия, переехав в самое сердце Африки. Он не мог согласиться с тем, что человек непрерывно отдаляется не только от природы, но и от собственной человечности. Тем не менее, он внимательно ее слушал.
— Допустим, — сказал он. — Но к чему ты клонишь? Да, люди совершают бесчисленные преступления, да, они способны уничтожить себя и то, что их окружает, но не все они виновны. Что ты сделаешь с невиновными людьми? Почему они должны умереть?
— Кому какое дело до невиновных? — ответила Сапиенсия. — Если бы это было так, ты бы боролся. Ты бы выходил на баррикады. Ты бы требовал справедливости. Но никто не реагирует. Хотя всем все известно. И все всегда все знали. Миссионеры знали, что в Конго жестоко убивают невинных людей. Буржуа, который на бирже вкладывал деньги в хлопок, попивая чай, прекрасно знал о зверствах, которым подвергаются рабы, выращивающие его. Ковбои, сопровождавшие войска при завоевании западной Америки, видели зарубленных саблями младенцев и беременных женщин.
Никто не может быть оправдан из-за незнания. Все лежит на поверхности. Искоренение последних коренных народов. Нарушение договоров. Истребление горилл, слонов, лесов. Массовое насилие и демонизация врага с помощью военной пропаганды. Самоубийства крестьян, погубленных промышленностью и равнодушием. В пригородах сознательно махнули рукой на преступность. Разграбление целых стран и массовая эмиграция миллионов беженцев. Злоупотребление законными и незаконными лекарственными средствами, которые назначают нищим, чтобы те вели себя смирно. Экоцид морей и океанов. Мы знаем о Каяпо, Бушменах, больных детях, иммигрантах из пригородов, тонущих мигрантах, беженцах, спасающихся от наших бомб, о карликовых шимпанзе, гориллах, миллиардах бабочек и птиц, опрыскиваемых глифосатом.