— Не говорите так, Василий Иванович! — добродушно ответил Бунч. — Лес не виноват, он когда-то даст людям несметные богатства.
— Вы правы, Кирилл Трофимович, есть люди страшнее сельвы.
Путешественники идут дальше. Солнце уже поднялось высоко и припекает немилосердно. Хочется найти холодок и хотя бы на несколько минут дать покой своим утомленным ногам.
Но что это? Кто-то зовет профессора Крутояра?
— Посмотрите, друзья, не Тумаяуа ли догоняет нас? — профессор с улыбкой на устах смотрит на смуглого парня, бегущего по улице, размахивая рукой.
— О сеньор, как вы провели ночь на "Голиафе"? — едва переведя дыхание, спрашивает Тумаяуа.
— Спасибо, Тумаяуа, все в порядке. Откуда ты бежишь?
— Пабло сказал, что вы пошли искать мэрию. Пойдемте со мной, сеньор профессор. — В глазах юноши затаенная боль. — Пойдемте! Синьоре Эрнестине совсем плохо.
— А чем мы ей поможем, Тумаяуа? — Разводит руками Бунч.
Индеец хмурится, но в его глазах еще тлеют искры надежды. Он не хочет верить, что все потеряно. Он просит зайти в дом. Бедная сеньора так страдает!..
Отказать ему трудно, и вообще, зачем отказывать этому добросердечному юноше, с которым, возможно, не раз еще придется иметь дело в дикой сельве.
Изредка оглядываясь, Тумаяуа шагает впереди своих друзей. Кажется, он еще не совсем поверил в то, что сеньор Крутояр и сеньор Бунч согласились пойти с ним.
Миновав несколько хижин, Тумаяуа останавливается. Мускулистые ноги легко выносят его на шаткий деревянный помост. Он просит сеньоров немного подождать и исчезает за полотняной завесой, которая служит здесь дверью.
Через минуту на пороге появляется полная старая мулатка. Тумаяуа показывает на Крутояра и его спутников.
— Это хорошие люди, Мерфи. Пусть они зайдут в дом.
Мулатка гордо поднимается по ступеням, демонстративно вытирает о подол пестрой юбки толстые натруженные руки и по очереди здоровается с гостями.
— Среди вас нет священника? — она пробегает взглядом по лицам путешественников и тихо добавляет: — Наш патер сошел с ума, и мы больше не беспокоим его.
Узнав, что среди гостей нет священнослужителя, Мерфи вздыхает. А может, есть врач? Она хорошо заплатит.
Бунч склоняет голову. Он готов помочь синьоре.
Женщина неловко пожимает плечами. Ей странно. Никогда еще она такого не слышала, чтобы ее называли сеньорой. Ее, мулатку! Даже добросердечный доктор Коэльо звал ее просто Мерфи.
Бунч заходит в хижину первым. За ним Крутояр. Олесь жмется за отцом и Самсоновым.
Мерфи проводит гостей через узкую прихожую, отодвигает завесу, и гости входят в небольшую комнату. Тесно, полумрак. Ноги скользят по гладким бамбуковым шестам, которыми выложен пол. На двух крюках висит гамак. В гамаке распластанное неподвижное тело.
Бунч первый подбежал к раненой.
— Кажется, все!.. — он схватил руку сеньоры и сразу же, даже не нащупав пульс, опустил ее. — Мы ничем не сможем помочь. Экзитус!
Его смущение подсказало Мерфи, что случилось непоправимое несчастье. Мулатка, как подрезанная, упала на бамбуковый пол и зарыдала. Крутояр хотел поднять ее, но Бунч махнул рукой:
— Мы здесь ничем не поможем. — И, сказав это, первый снял с головы шляпу.
Тумаяуа тупо смотрел на гамак. Помертвелыми губами повторял непонятное страшное чужое слово "экзитус". К нему подошел профессор и тихо, как бы извиняясь, сказал:
— Мой дорогой друг Тумаяуа... экзитус — это конец, смерть, и мы здесь бессильны. — Он обернулся к своим товарищам: — Пойдемте отсюда. Мертвые не нуждаются в помощи.
Самсонов положил руку Олесю на плечо и повел его к задернутому одеялом проему. За ним двинулся Бунч. И только Тумаяуа, будто не веря в то, что произошло, стоял окаменевший и, казалось, к чему-то прислушивался.
— Тумаяуа, — обратился Крутояр к юноше, — не отчаивайся. Будь мужественным воином.
Индеец еще ниже опустил голову. Ровные черные волосы, длинные, как у женщины, рассыпалось по его груди.
— Скажи, Тумаяуа, что говорила тебе сеньора Эрнестина?
Парень страдальчески посмотрел на профессора.
— Ах, сеньор, она не могла сказать ни слова после того, как мы привезли ее с "Голиафа". Только бредила. Вспоминала отца. Ее отец — доктор Коэльо.
— Мы слышали о докторе Коэльо, Тумаяуа.
Сбоку подошла Мерфи.