Джая засмеялась и взъерошила ему волосы.
– О, дорогой! Я, конечно, выросла с матерью, отцом и сопротивленческим движением, но все равно ожидала, что люди, в особенности монахи, – злобные фанатики. Поэтому Темпика оказался для меня настоящим сюрпризом. Прекрасным сюрпризом.
– А потом она стала меня преследовать… – Темпика подтолкнул Джаю локтем.
– Я тебя не преследовала! Возможно, я просто следовала за тобой во время патрулей… Но мне было любопытно разузнать побольше о столь необычном и добром монахе.
– А я не мог выбросить ее из головы. Она многому меня научила. Как и Прай, и Мария.
Мария посмотрела на Темпику.
– Поскорей бы назвать его своим сыном, – тепло сказала она.
– А вы как с Праем познакомились? – спросил Райан Марию.
– Много лет назад мы оказались в одном смешанном детском доме в Канде. Возлюбленные с самого детства. – Глаза Марии затуманились, когда она вспомнила прошлое. – Забавно, не правда ли? В детстве мы еще не знали, кого нам полагается ненавидеть.
Яс как будто ударили под дых. Она вспомнила, как Поппи Хиллман перестала с ней дружить в старшей школе только потому, что Тейлор Грант назвал ее «исламистской террористкой». Даже теперь, годы спустя, Яс было очень обидно.
Мария продолжала:
– Когда я смотрю на Джаю и Темпику, то вижу, что осталась еще надежда на будущее. Время от времени я даже смею представить, что этой войне придет конец.
«Светлая мысль, – подумала Яс, – вот только ненависть, похоже, всегда находит путь на волю».
Доктор чуть ли не прыгала по читальному залу.
– Это чистейшая, стопроцентная истина! Я – Повелитель времени, известная как Доктор. Вместе с друзьями я путешествую во времени и пространстве, посвящая свою долгую жизнь распространению повсюду гармонии, радости и мира. И созерцанию закатов. Закатов много не бывает.
Она повторяла это уже в третий раз, и казалось, багровое лицо Микадоса сейчас заполыхает.
– Прекратите богохульство!
– Но я права! Это книги врут! Вы либо слушайте о настоящем, живом опыте моей жизни, либо продолжайте и дальше верить клочкам многовековой бумаги! Что выберете?
– Сомневаться в истинности Слова – это сущая ересь!
– А ни в чем никогда не сомневаться – сущая глупость! – Доктор ткнула Микадоса в грудь. – В последний раз говорю: я была здесь шестьсот лет назад и никакого списка правил не оставляла! Их выдумали, сочинили, наврали с три короба, чтобы власть имущие могли держать простой народ в узде!
– Хватит!
– Да, верно! С меня хватит шестивековой жестокости в мою честь! Пора заканчивать!
– Я сказал, довольно! – Микадос схватил со стола бронзовую статуэтку Великого Доктора – удивительно схожую с оригиналом – и запустил прямо в Доктора.
Она уклонилась, и статуэтка оставила вмятину в деревянной панели. Грэм вскочил на ноги и поспешил к Доктору.
– Ой. Что за строптивость.
– Охрана! – взревел Микадос. – Охрана!
В зал ворвались трое стражников.
– Взять эту женщину!
Охранники схватили Доктора за руки, и она только закатила глаза.
– Ну что вы, отпустите. Я ничего вам не сделаю.
– Увести ее в камеру!
– Вы хотите меня запереть? С какой целью?
Микадос вышел из-за стола с красным, потным лицом.
– Называться Великим Доктором человеку запрещено законами храма! Это является преступлением! А если подобное осмелится сделать женщина, это будет самой отвратительной и гнусной насмешкой над нашей верой!
– Простите, – продолжила Доктор, вскинув палец: – А можно спросить, женщины-то все-таки вас чем так обидели?
Первосвященник сощурился.
– Именно безнравственность женщин чуть не привела к вымиранию населения Лобоса.
– А, снова эта песня, знаем-слышали.
– Замолчите. – Микадос глубоко вздохнул. – Вы совершили преступление, и вас ждет наказание. Смерть.
Глава 14
Стражник надел на шею Доктора тяжелый металлический ошейник. Запястья ее уже были прикованы к стене сырой камеры. По мнению Грэма, для такой хрупкой женщины предосторожностей было многовато. Темница представляла собой кошмарное место: по стенам струилась вода, по полу сновали мыши.
– Раз вы вздумали величать себя богом, тогда вам не составит труда выбраться из оков, – подметил Микадос.
Доктор перевела на него сердитый взгляд.
– Я никогда не называла себя богом. Ни разу.
Грэм чувствовал себя ужасно, ведь ничем в тот момент не мог помочь – рука стражника на плече держала крепко.