– У вас в распоряжении двенадцать часов, чтобы исповедаться перед Великим Доктором, после чего вы понесете самое страшное наказание. Надеюсь, Доктор простит вас и позволит войти в царство Тордоса.
Микадос повернулся к Грэму:
– Что касается вас, у меня еще остались вопросы. Стража, уведите его в комнату для допросов.
– Подождите! – Грэм вырвался из рук стражника и бросился к Доктору. – Все нормально? Чем я могу помочь?
Доктор одарила его легкой улыбкой.
– Просто скажи им правду. Возможно, он послушает тебя. Да если и не послушает, совесть у нас будет чиста.
– А как же ты?
Охранник схватил Грэма и поволок прочь из камеры.
– Я, по-видимому, остаюсь здесь. – Доктор дернула цепи. – Мне и до кармана не дотянуться.
Грэм понял, что это завуалированное сообщение – ей не достать звуковую отвертку.
– Я сделаю все, что в моих силах! – воскликнул он.
На этот раз Доктор широко улыбнулась.
– Пусть ты и не Великий Доктор, Грэм, но чертовски хороший человек!
Дверь за ними захлопнулась.
После того как Грэм вышел из камеры Доктора, его привели в другую темницу, где привязали к ледяному гранитному трону, покрытому ржаво-коричневыми пятнами. Кожаные ремешки врезались в запястья. Единственной радостью оказалось месторасположение – наконец-то они поднялись над уровнем моря, и через решетки камеры заструился дневной свет. В камере стояла жуткая вонь, и Грэму ничего не оставалось, кроме как дышать через рот.
– Покайтесь, – сказал Микадос, вышагивая вокруг Грэма, словно пантера. – Исповедуйтесь в грехах своих.
Грэм вытянул шею.
– Слушай, приятель, я никогда не утверждал, что я – Великий Доктор. Меня узнали ваши Глаза.
Священник наклонился настолько близко, что Грэм почувствовал, как неприятно у него пахнет изо рта.
– Как вы это сделали? Как одурачили их?
– Никого я не дурачил! Глаза узнали меня, потому что я уже бывал на Лобосе. Ведь даже фото остались! Мы фотографировались тогда!
– Брат Лазар, – позвал Микадос.
Очень худой и изможденный монах выкатил тележку с хирургическими инструментами. Острые как бритва скальпели и пилы поблескивали в лучах бледного света.
– Черт возьми! – Грэм так вытаращил глаза, что они чуть из глазниц не выскочили. – Пытать-то зачем? В этом нет необходимости! Я скажу все, что вы хотите! Я как открытая книга!
– Как вы украли облик Великого Доктора?
– Я свое лицо ни у кого не крал! – отрезал Грэм.
Брат Лазар выбрал длинную острую иглу.
– Погоди-погоди! – умолял Грэм, ерзая от вида инструмента. – Я все расскажу и буду честен, только скажи ему убрать эту вязальную спицу!
По взмаху руки Микадоса Лазар отложил свой инструмент.
– Прости, что изображал из себя Великого Доктора. Мне не следовало этого делать. Совершенно очевидно, что я не Доктор.
– Я так и знал!
Грэм говорил исключительно с Микадосом и крайне добрым голосом.
– Но придется мыслить шире, приятель. То, что произошло на самом деле, покажется тебе еще более маловероятным, чем мое божественное начало.
Микадос скрестил руки на груди.
– Отлично. Продолжай.
Грэм извивался на сиденье. Так и геморрой заработать недолго.
– Ладно. Что ж, та синяя будка, что пропала из рощи – машина времени.
Микадос вскинул бровь.
– Машина времени?
– Да. Космический корабль, который путешествует во времени. Я знаю, это звучит безумно! Я сам не сразу поверил! Однако это правда. Вчера моя подруга – женщина в камере внизу – доставила нас на Лобос.
– Вчера?
– Вчера для нас – шестьсот лет назад для вас.
– Потому что… ты путешествуешь во времени?
– Верно. Я сказал, что это звучит глупо, но правда есть правда. Мы покинули Лобос, когда между людьми и лобосцами было заключено перемирие. Клянусь. Мы вернулись лишь потому, что Великий Ра… Потому что Райан потерял телефон. Должно быть, что-то пошло не так, потому что мы совершили огромный скачок во времени – в будущее. Вот почему ты узнаешь меня, приятель. Я был здесь раньше.
– Но ты больше не претендуешь на звание Великого Доктора?
Грэм покачал головой.
– Микадос, я не знаю, как тебе сказать, но Великого Доктора не существует, – заявил он со всей мягкостью и добротой. – Есть просто Доктор, и она внизу. Она помогла людям и лобосцам заключить перемирие. Да, она удивительная личность, и все же… она не бог.
Лицо Микадоса исказилось от ярости.
– Тебе язык нужно отрезать!
Кто-то постучал в тяжелую дверь камеры.
– Заходите!
Дверь распахнулась, и на пороге появились трое монахов: двое старших и приятель Райана… Как его там, Темпика?
– Ваша милость?
– Отец, братья? Что вас беспокоит?