Наконец-то она нашла нужный ключ. Дверь со скрипом открылась. Выскочив из клетки, Лизелл заперла за собой дверь. Гирайз отпустил караульного, и тот, издав жалобный стон, сполз на пол. Она подбежала к клетке Гирайза и открыла ее тем же ключом, что и свою.
Освободившись, они поспешили к выходу. Пьяные завопили, и Лизелл через плечо бросила на них взгляд. Она вопросительно взглянула на Гирайза, он покачал головой. Она согласилась: он прав, орава освобожденных арестантов разбредется по окрестностям и, вне всякого сомнения, привлечет нежелательное внимание.
Кабинет был пуст, как и следовало ожидать. Сердце Лизелл сильно билось; когда она подняла задвижку, дверь со скрипом открылась, и она заглянула в образовавшуюся щель. Видимая часть комнаты была пуста: голый деревянный пол, письменный стол, стул. Никаких караульных в хаки, никаких констеблей. Она открыла дверь, шире, и они проскользнули внутрь.
— Стол, — произнес Гирайз.
— Окна, — ответила она.
Пока он регулировал жалюзи, чтобы скрыть освещенную комнату от постороннего взгляда из темноты, она подбирала ключ к верхнему ящику письменного стола. Ящик открылся, там лежали конфискованные паспорта и портмоне с нетронутым содержимым. Она протянула Гирайзу его вещи, свои же поспешила спрятать в карман юбки-брюк. Опустив при этом глаза, она увидела, что ее туника разорвана от ворота до талии и широко распахнута, открывая нижнее белье. Но сейчас это никак нельзя было исправить. Она поспешно засунула свободно свисающий конец разорванной туники в ворот нижней рубашки — хоть как-то прикрылась.
Гирайз сквозь щели жалюзи выглянул на улицу.
— Все чисто, — сообщил он.
С превеликой осторожностью открыв входную дверь, они очень тихо покинули караульный участок на Западной улице.
На улице воздух, спертый и душный, показался Лизелл чудесно свежим. Она жадно и глубоко вдохнула. Западная улица была тиха и пустынна, ставни магазинов опущены, окна темны. Беспризорный кот крадучись перебегал из одной тени в другую, воздух вибрировал от пения бесчисленного множества насекомых, но это были единственные признаки активной жизни.
Несколько минут они почти бежали по лабиринту незнакомых улиц незнакомого города, и только когда между ними и караульным участком пролегло значительное расстояние, они позволили себе замедлить шаг и обменяться парой фраз.
— Интересно, который сейчас час? — спросила Лизелл.
— Глубокая ночь. Часа два до рассвета, наверное, осталось.
— Как ты думаешь, после смены караула, когда они обнаружат, что мы сбежали, они пустятся за нами в погоню?
— Учитывая обстоятельства, да. Я не хочу тебя пугать, но лучше смотреть фактам в лицо.
Да. Факты. Первое — она втянула его в эту неприятность. Второе — если бы не ее импульсивность, он бы сладко спал в каком-нибудь роскошном отеле. Третье — если бы он не ввязался в поединок с блюстителями порядка, то со всем этим ей пришлось бы разбираться одной. Вслух же она сказала:
— Нас легко будет найти. Грязный, небритый вонарец в рубахе баклажанного цвета, которая к тому же ему мала, и рыжеволосая вонарка с разбитым лицом и в разодранной одежде, из-под которой все нижнее белье торчит наружу.
— Разбитое лицо? Эта свинья…
— Да, пару раз он мне хорошо съездил, — спокойно сообщила Лизелл. — Но я в порядке, да и ты отплатил ему сполна.
— Дай-ка я посмотрю, — остановившись в свете уличного фонаря, он осмотрел ее лицо. — Моя бедная Лизелл. Он поставил тебе синяк под глазом. Да не один. И губа рассечена. Я бы убил его, если бы это можно было себе позволить.
— Но мы не можем себе этого позволить.
— Мы найдем тебе доктора.
— Не надо. Я не умру от пары синяков. Это — такой пустяк по сравнению с тем, что могло бы случиться, если бы тебя там не было. — Она замялась, но потом продолжала с некоторым усилием. — Я всегда считала, что могу постоять за себя. В большинстве случаев могу. Но оказывается, не всегда. Сегодня мне потребовалась помощь, потребовалась позарез. Ты спас меня, и я очень благодарна тебе за это, хотя мои слова несравнимы с тем, что ты для меня сделал.
— Напротив, наши очки уравнялись, — мягко ответил Гирайз. — Ты не представляешь, как мне было неуютно осознавать, что только твои знания и опыт спасли мне жизнь, когда мы попали к Блаженным племенам. Тогда ты спасла меня, и мое самолюбие не давало мне покоя, но сейчас оно успокоилось.
Она непроизвольно улыбнулась. Верь, что господин маркиз говорит правду. Верь ему — и точка. Но его преданность дорого ему стоила. Если бы она могла позволить себе принять такую цену!
— А сейчас нам нужно принять несколько решений, — сообщил Гирайз. — Спать нам сегодня не придется, отоспимся, когда представится возможность. Как только рассветет, мы должны найти экипаж, который доставит нас в Дасанвиль. Если быстро мы ничего не найдем, то придется обследовать все конюшни, где дают лошадей напрокат. Но будет разумно, прежде чем мы этим займемся, изменить нашу внешность. Если мы переоденемся в цивилизованную одежду, а я сбрею бороду, то мы будем практически неузнавае…
— Еще как узнаваемы, — спокойно перебила Лизелл, — и ты знаешь это. Мы и поодиночке достаточно заметны. Ну, а когда мы вместе, нас невозможно не заметить. — Он молчал, и она продолжала: — Полиция будет искать мужчину и женщину, и они, вероятнее всего, найдут нас в ближайшие часы, если мы не разделимся. Мы должны сделать это прямо сейчас.
— Исключено. Ты думаешь, я оставлю тебя одну ночью на какой-то улице в незнакомом городе, когда местные констебли преследуют тебя?
— Конечно, потому что альтернатива для нас представляет еще большую опасность. После того, что мы сделали с ночным караульным, полиция, если поймает нас, не будет с нами любезничать. И они наверняка найдут нас, если мы приклеимся друг к другу, тебе это и самому хорошо известно, я вижу это по твоему лицу.