Тоскано открыл массивную дверь из ступового дерева и провёл гостей в вестибюль. Через двери главного зрительного зала Марко увидел спины собравшихся, прислушивавшихся к спору маленькой группы мужчин, сидевших на сцене.
Марко спросил:
— Что там происходит, сэр?
Тоскано объяснил:
— Обсуждение самого древнего вопроса: можно ли паровую энергию применить для наземного перемещения? Я давно доказал, что это невозможно. Можно построить маленькую латунную модель, которая потянет несколько вагонов по столу, но когда дело дойдет до больших размеров, вмешивается фактор веса — и всё идёт насмарку.
Тоскано провёл их вверх по лестнице в большую комнату. Там стояли кресла и столы, на которых были сложены книги и журналы. Вокруг сидели философы, они курили, читали, тихо переговаривались, играли в бриж или шахматы или просто отдыхали. Халран запричитал:
— Но к чему эти нелепые дебаты?
— Успокойся, Боэрт. Если ты собираешься умереть, сделай это как мужчина. Ты знаешь, в Еропии была страшная суматоха из-за теории Падения. Археологи и историки утверждают, что сейчас у них есть убедительные доказательства в её пользу, в то время как Эклектическая Церковь осуждает её и требует, чтобы против нас использовали старые законы о ереси. Обычные люди тоже обеспокоены, некоторые из них за, некоторые против, хотя только один из сотни знает, что собой представляет эта теория. Дошло до того, что мы не смеем носить наши академические мантии за границей, потому что боимся — в нас полетят камни. Может быть, философская гильдия должна гнуться по ветру, но вместо этого мы бросаем вызов Эволюционистам и просим Мирабо разрушить Церковь.
— И? — произнёс Халран.
— Нынче утром Прем объявил, что завтра днем здесь должны состояться большие дебаты между сторонниками и противниками Падения, чтобы решить этот вопрос раз и навсегда. Если он решит, что правы сторонники Падения, он разрушит церковь и казнит всех священников, но если выиграют Эволюционисты, он отрубит всем нам головы.
— Святые боги! — сказали Халран и Марко в унисон.
Халран добавил:
— Он сошел с ума?
— Нет; так ведет дела наш маленький Прем. Какая бы сторона ни оказалась правой — или какую бы он ни счёл правой — её представители получат всё, о чём попросят, в то время как неправые, которые вводили в заблуждение народ, умрут как сборище опасных лжецов и болтунов.
Халран застонал:
— Проклятье! Проклятье! Зачем я родился? Я должен обратиться к Прецу Англонии! Мы можем отправить сообщение?
— Возможно, но не думаю, что стоит ожидать действий от вашего правительства прежде, чем всё закончится. Кроме того, как я слышал, ваш Прец считает убийство философов избавлением. Он великий крестьянский лидер, для него то, что не пахнет навозом, бессмысленно. — Тоскано щелкнул пальцами.
Халран собрался с силами:
— Тогда, очевидно, мы должны выиграть дебаты. Мой друг магистр Прокопиу может помочь. Его преследуют в Византии как неисправимого сторонника Падения.
— Да? — сказал Тоскано. — Правда?
— Буду рад помочь, — ответил Марко. — У меня появилось много доводов в пользу Падения после моего процесса.
Тоскано заметил:
— Не думаю, что ты станешь оратором, ведь твой еропианский недостаточно хорош. Но я назначу тебя в комитет, в который входят эксперты по дебатам, если ты сможешь внести какие-либо предложения. Но это работа на всю ночь.
Марко ответил:
— Сэр, я лучше лишусь ночного отдыха, чем головы.
— Хорошо. А теперь расскажите о своём приключении. Что вас задержало?
Халран поведал о приземлениях в Афке и Мнаенне и о побегах из тех мест.
Ульф Тоскано спросил:
— А где те коробочки с карточками, которые вы взяли из Великого фетиша?
Марко достал ящички из кармана и протянул их Тоскано, который открыл одну из коробок и вытащил карточку. Она была сделана из гладкого, жёлто-белого материала. Выглядела она как обычная игральная карта, но на ощупь была намного плотнее, как будто её сделали из металла. С обеих сторон она была покрыта маленькими серыми пятнышками, образующими прямоугольный рисунок с жёлто-белыми линиями между рядов. Тоскано вернул карточку.