— Что? — закричал один из стражников.
Марко повторил громче.
— Делать что? — спросил охранник.
— Минутку, — крикнул Марко.
Он отвернулся и осмотрел Према. Тот был всё ещё жив, чему Марко обрадовался. Он боялся, что, не осознавая своей силы, мог убить Према.
Марко расстегнул кирасу и шлем, обнажая голый череп Према, и сбросил их вниз так, чтобы они приземлились на голые камни. С помощью длинной верёвки он связал запястья и лодыжки Према. Алзандер Мирабо начал в это время приходить в себя, и его пришлось успокоить ударом в челюсть.
Марко снова свесился через край и крикнул:
— Ваш Прем в безопасности, пока вы выполняете наши требования. Доктор Тоскано скажет вам, что нужно делать.
После этого Марко оставалось только сидеть в корзине и курить трубку, пока он наблюдал за действиями людей внизу. Иногда он забирался наверх, чтобы подложить брикет торфа во вспомогательную печь.
Как приказал Тоскано, воздушный шар оттащили за ворота, а тормозную верёвку привязали к упряжи паксора Према. Это встревожило паксора, и он начал реветь. Когда веревку привязали, зверь, не видя воздушного шара, позабыл о ней.
Полицейских послали собрать другие транспортные средства. Те философы, которые жили в Виене, разбежались, чтобы забрать семьи и имущество.
Марко услышал движение Према, оглянулся и увидел, что тот сидит на полу корзины, глядя на Марко и скаля зубы. Его лицо выражало такую злобу, какую только может демонстрировать человеческое лицо. В миг, когда глаза Према встретились с глазами Марко, злобная гримаса сменилась весёлой улыбкой.
— Что ж, друг мой, — сказал Алзандер Мирабо. — Возможно, вы сумеете объяснить, что происходит?
— Мы, философы, Ваша светлость, были вынуждены из-за вашей угрозы применить этот радикальный способ для побега из Еропии.
— А, вы имеете в виду эти глупые дебаты? Вы восприняли их серьезно? — Прем тихо засмеялся. — Мой дорогой друг, я шутил. Я не собирался никому рубить головы, и неважно, кто бы проиграл. Это была всего лишь шутка, я хотел, чтобы обе стороны сплотились.
Марко провёл рукой по шее.
— Может, это и так, сэр, но шутка не кажется смешной обладателю головы.
— Теперь я понимаю вашу точку зрения. Где мой охранник?
Марко показал вниз.
— Теперь я вспомнил. Он мертв, я полагаю?
— Похоже на то.
— Бедный Сезар! Храбрый, верный, честный парень. Вы не жалеете, что убили его?
Марко не думал об охраннике, как о человеке, но сказал:
— Наверное, но это война.
— Что ж, давайте отменим этот фантастический побег. Опустите меня, и как только я окажусь в безопасности на земле, я прикажу, чтобы всем философам беспрепятственно позволили уйти.
Марко с каменным лицом смотрел на пленника.
— Также не будет и репрессий.
Марко хранил молчание.
— Вы мне не верите? Что ж, возможно, на вашем месте я тоже бы не поверил. Но, слушайте, у вас ничего не получится. Вы не можете взять в плен главу величайшего государства мира, командующего сильнейшей армией, словно арабистанский налётчик, который похищает караванщика. Опустите меня! Я, глава Еропии, приказываю вам! Вы не можете ослушаться!
Марко ничего не сказал, Мирабо совершил вторую попытку:
— Что ж, пока не могу сказать, что мне нравится такое обращение, но я не могу не восхититься смелостью и ловкостью, с которой вы всё провернули. Вы должны работать на меня. Почему вы присоединились к этим выжившим из ума старым педантам? Любому понятно, вы человек другого типа. Почему бы вам их не бросить? Я всегда найду применение человеку вашей силы и энергии.
Марко нахмурился. Прем не мог знать, что Марко не гордился своими огромными мускулами; вместо этого его снедали амбиции — стать уважаемым ученым. Он кратко ответил:
— Нет.
Примерно час Прем пытался убедить Марко опустить его вниз. Он испробовал всё. Он угрожал, бушевал, подкупал, льстил и взывал к лучшим чувствам Марко. Он даже пытался усыпить Марко гипнозом. Ничего не вышло.
Потом к южным воротам направилась странная процессия. Первым ехал государственный экипаж Према, богато украшенное средство передвижения из стекла и золота размером с карету, запряжённое шестью лошадьми. К тягловому паксору Према была привязана тормозная веревка, которая удерживала воздушный шар Халрана, качающийся и вращающийся; ведь позади громыхала огромная карета. Затем тянулась длинная вереница экипажей и повозок, перевозивших философов, их изобретения и семьи.
— Вы, византианцы, очень упрямы, — сказал Мирабо со вздохом, после того, как десятая попытка спасения завершилась неудачей. — Куда мы направляемся?