Ветер усилился, и неспокойное море бросало «Невероятного» как поплавок. Когда под воду уходил носовой таран, винт поднимался высоко над уровнем моря, и корабль встряхивался как мокрая собака. Сильный дождь молотил по скользкой палубе, и Марко мучился от морской болезни. Еропианские моряки молились морскому богу Нельсону, чтобы он спас их от ужасов моря и чар ведьм Мнаенна. Некоторые философы, которые были против захвата Мнаенна, начали говорить: «Мы вас предупреждали».
Халран, посмотрев в направлении Мнаенна и вытерев капли дождя, свисавшие с подбородка, сказал:
— Я не знаю, как мы сможем наполнить воздушный шар на этой качающейся палубе, — он мрачно посмотрел назад, туда, где мешок бился и мотался среди такелажа. — «Я уверен, ткань порвется от такого жестокого обращения. Если вы упадёте в море, Марко, то не сможете плыть в доспехах. Одна только мысль о том, что вы задумали, меня ужасает.
Марко ответил:
— Я сделаю что угодно, чтобы сойти с этой палубы и вернуть свой желудок. Кажется, я оставил его за кормой миль пятьдесят. Это ещё хуже, чем езда на верблюде.
— Прекрати ныть! — закричал Ульф Тоскано, хлопая Халрана по спине с показной сердечностью. — Мы больше рисковали, когда похитили Према. А этот дождь загонит ведьм по домам. Вы сможете сделать дело, не встретившись ни с одной.
— Я на это не рассчитываю, — сказал Марко. Он облачился в костюм, состоявший на три четверти из доспехов, позаимствованных из шкафа с вооружением.
Ветер стих, хотя дождь продолжал идти, когда корабль направился к острову. До полуночи «Невероятный» подошёл к северо-западному побережью Мнаенна.
Корабль развернулся кормой к острову, двигатель работал вхолостую, а парус развернули, чтобы держать нос по ветру. Марко Прокопиу с лязгом залез в корзину.
— Отпускайте, — скомандовал он.
Веревки и балласт упали. Воздушный шар, качаясь и вздрагивая, поднялся с кормы. Марко слышал, как натягивалась ткань, сдавленная верёвками. Философы не зажгли дополнительную печь, поэтому воздушный шар мог пробыть в воздухе совсем недолго.
Корзина качалась, как маятник. Напрягая глаза и всматриваясь в полную темноту, Марко чувствовал, что возвращается его морская болезнь. Веревочный тормоз, смотанный в катушку, со скрипом стравливали на ют.
Марко смотрел на скалу. В такой темноте он даже не мог определить направление. Шар начал вращаться сначала в одном направлении, потом в другом.
Не оставалось ничего, кроме как схватиться за край корзины, в сотый раз ощупать топор и постараться увидеть то, что увидеть было невозможно. Дождь барабанил о тяжёлые доспехи.
Затем донёсся другой звук, который заглушила защита шлема — но сквозь гудение ветра в такелаже и рёв прибоя всё же был слышен шелест ветра среди деревьев. Марко пригляделся внимательнее. Прямо под собой он как будто увидел движущуюся призрачно-белую ленту — это прибой бился об основание скалы. Эта лента проплыла под ним и исчезла, когда край скалы заслонил её. Марко должен был уже оказаться над землёй. Он потянул за клапанный шнур.
Ничего не произошло.
Марко дёрнул за шнур обеими руками. Верёвка натянулась с душераздирающим звуком и громким свистом, и у корзины выпало дно.
В темноте Марко по ошибке потянул за разрывающий шнур, открыв в верхней части мешка щель в несколько футов длиной. Горячий воздух вышел, и воздушный шар начал падать.
Он с грохотом ударился о землю, и Марко врезался туда, где было дно корзины. Он согнул колени перед ударом, и поэтому не сломал кости. Тем не менее, толчок наполовину оглушил его; понадобилось несколько секунд, чтобы он, пошатываясь, встал на ноги.
Марко взял щит и выбрался из корзины, пробиваясь через клубок верёвок. Он находился на вершине скалы, в нескольких футах от обрыва.
Следующей задачей было зажечь небольшую пиротехническую ракету, которую ему дали философы, чтобы дать им сигнал плыть к месту высадки. Но дождь залил коробку с трутом. Как бы Марко ни щёлкал стальным запалом — трут не разгорался.
Марко сдался. Воздушный шар нельзя было затащить на борт «Невероятного». Если бы Халран попытался сделать это, шар бы просто упал со скалы, разбился на отмели внизу и потерялся в море. Если бы Марко перерезал веревку, Халран бы понял, что случилось. По крайней мере, он понял бы, что шар больше ничего не удерживает. Если бы Марко завязал узлом верёвку прежде падения, люди на борту подумали бы, что он спокойно приземлился, и пришвартовали бы корабль к берегу. Марко вытащил топор, схватил верёвку и нанес удар. С третьего раза у него получилось.