— Какого чёрта ты делаешь, Генри? — закричал удивлённый Гэлливан.
Когда тебе доверяют бросать доски — это хорошо, но если тебя обвинят в их проделках — это совсем другое дело. Поэтому Мишо сказал:
— Я ничего не делаю, будь я проклят. Я…
Он прервался, обнаружив в руках доску. Но она там не осталась. Доска разорвала ему рукавицы, так она хотела оказаться в руках Гэлливана, а потом на платформе.
Ларошель закричал:
— Остановите это! Остановите их!
Всё равно, что попытаться остановить разбушевавшихся шершней, читая им Жан-Жака Руссо. Все доски из штабеля бросались в вялые объятья Мишо, затем кидались вверх к Гэлливану и на платформу. Когда они остановились, платформа была опасно перегружена. Последняя доска мимоходом ударила Джо Ларошеля. Мастер свалился с рельс. Падая, он ухватился за Гэлливана, пытаясь на него опереться. С громким стуком они свалились на несчастного Мишо.
Все поднялись и увидели, как вагонетка сама катится по железнодорожной линии. Ларошель, который в своём самом скромном списке достоинств непременно указывал энергичность, взобрался обратно на насыпь, чтобы догнать сбежавшую платформу. Та остановилась напротив № 1040, и её груз с грохотом посыпался в штабель.
— Эй, посмотрите вниз! — сказал Мишо.
Трое мужчин опустились на колени и посмотрели вниз через край эстакады. С платформы во время движения свалилась доска, которая лежала внизу, между железнодорожными путями и штабелями. Сейчас она ползла за платформой, словно червяк сквозь сорняки. Добравшись до № 1040, она начала прыжками взбираться на штабель. Снова и снова она подпрыгивала вверх без всяких видимых усилий. Её движения напоминали поведение тупого щенка, которого хозяин пытается научить каким-то трюкам и применяет силу, когда щенок не понимает команды. Наконец, она взобралась на вершину и рухнула в беспорядочную кучу вместе с другими досками на штабеле № 1040.
Джо Ларошель не мог так легко сдаться. Когда его поймали с поличным на взятке, он был спокоен как христианский мученик и честен как схема дорожного движения. Но сейчас он сказал:
— Для меня это слишком. Вы, парни, можете идти домой; мне надо повидать хозяина.
Джо Ларошель направился в офис Прингла, который располагался на первом этаже его дома. Он рассказал о случившемся.
Дэн Прингл был человеком невысокого роста; он носил толстую цепочку для часов, украшенную передним зубом Cervus Canadensis — оленя вапити. Дэн спросил:
— Ты что, пил, Джо?
— Нет, мистер Прингл. Даже не прикасался.
Прингл встал и фыркнул:
— Что ж, может, и нет. Полагаешь, за этим стоял организатор профсоюза?
— Нет, рядом никого не было. Я следил.
— Ты смотрел между штабелями и под железнодорожными путями?
— Конечно, я везде смотрел.
— Что ж, может быть. Они способны действовать украдкой, и не важно, насколько ты аккуратен, ты знаешь. Приходи после ужина, и мы взглянем на эти фантастические доски. И принеси фонарик. Мы поищем организаторов профсоюза, на всякий случай.
Прингл и Ларошель пришли на лесной склад, когда солнце опускалось за горами Гэхато. Прингл настоял на том, чтобы они обследовали штабеля, освещая их фонариками, как будто играя в гангстеров и федералов. Он сказал, что надеется удивить прячущегося в засаде профсоюзного деятеля. У штабеля № 1040 Ларошель сказал:
— Это он. Видите, доски наверху лежат кучей?
Прингл видел доски. А ещё он видел молодую женщину, сидевшую на краю штабеля и болтавшую ногами в сандалиях. Её зелёное платье, очевидно, знавало лучшие дни. Лучшее, что можно было сказать о её волосах: они выглядели «небрежно» или «свободно». По-видимому, они были рыжими, но обгорели. Они снова отрасли, но остались чёрными на кончиках и приобрели удручающий вид.
— Добрый вечер, — сказала девушка. — Вы мистер Прингл, владелец лесопилки, не так ли?
— Что… ох… может быть, — подозрительно сказал Прингл. — Кто… я имею в виду, что я могу сделать для вас?
— Ха! — послышался недоумённый возглас. — Что вы имеете в виду, мистер Прингл?
Джо Ларошель смотрел на него, не обращая внимания на девушку, ноги которой болтались в нескольких футах от его лица.
— Что… я говорил…
— Вы владелец, мистер Прингл? Я слышала, как рабочие о вас говорят, — сказала девушка.
— Просто думаете вслух? — спросил Ларошель.
— Да… я имею в виду, может быть, — произнёс смущённый Прингл. — Она просто спросила меня…
— Кто «она»? — спросил Ларошель.
— Эта молодая леди.
— Какая молодая леди?
Прингл решил, что его мастер просто смущается, и поинтересовался у девушки: