Виктор Ерофеев
ВЕЛИКИЙ ГОПНИК
Записки о живой и мертвой России
(роман)
© MSB Matthes & Seitz Berlin Verlagsgesellschaft mbH, Berlin 2023
All rights reserved
Russian original title: Великий гопник. Записки о живой и мертвой России
Velikij Gopnik. Zapiski o zhivoj i mjortvoj Rossii
Umschlaggestaltung: Oleg Jerofiejew
ISIA Media Verlag, Leipzig 2024
Vento Book Publisher, Berlin 2024
© Виктор Ерофеев, 2024
© ISIA Media Verlag, 2024
Published in Germany
ISBN: 978-3-68959-777-1
ISBN: 978-3-68959-889-1 e-book
В руках его мертвый младенец лежал.
О наших временах нельзя будет вспомнить без стыда за всех нас.
Часть первая. Перпендикулярные одиночества
1. Голубчик
И было ему видение. Женщина-доктор в белом халате поманила его, взяла за руку. Скосил на нее глаза. Знал, что она — фейк, вражеский фейк, вранье подлой газеты, занесенное в его сознание, испытание его власти и спортивного мужества.
— Голубчик мой, голубчик, голубчик, — увлекала его за собой простоволосая докторша с незатейливыми завитушками, — после одного из авиаударов к нам военные на носилках доставили двух тяжелых женщин.
— Это ваш авиаудар, ваш авиаудар, удар, ваш, — убежденно бормотал он, играя желваками.
— У одной женщины были разорваны ткани на ногах. Вторую звали Ника.
— Это из газеты, вражеской газеты, — он не поддавался на провокацию. — Я знаю. Грязная стряпня.
— Голубчик, — хватала его докторша за руки, — голубчик мой, у Ники поврежденные осколками ноги, небольшая рана на животе. Пойдем-пойдем, я тебе покажу.
— Постановка, театральная постановка, — морщился он.
— Слушай меня, слушай, голубчик, не отворачивайся. Ника теряла сознание, падало давление. Тогда первый раз в подвале мы сделали кесарево сечение. Когда зашивали, закончилась солярка. Зашивали с телефонными фонариками.
— Обыкновенный неонацистский фейк, — убежденно бормотал он. — Не надо мне, перестаньте, неонацистский американский фейк. Слушайте, хватит.
— Нике 37 лет.
— Ну и что? — вдруг резко сказал он.
— Голубчик, первая, очень желанная беременность. Ты пойми, она лечилась от бесплодия. Девять месяцев лежала на сохранении. Ее еще не родившегося малыша застрелили.
— Вы сами и застрелили.
— Пойдем, пойдем, голубчик, подойдем к ней.
Они подошли.
— Ника, ты родила мальчика, весит он 3700 гр. Он мертв.
— Я знаю, я поняла это сразу.
— Ты хотела бы на него посмотреть?
— Голубчик, голубчик мой, куда ты, стой…
Он усмехнулся.
— Татьяна Ивановна, — Ника ответила совершенно спокойно. Такое чувство, что в этом горе человек потерял способность плакать, он просто замер, обуглился, как весь город. — Я об этом думаю очень долгое время. Если я посмотрю на ребенка, то я просто сойду с ума. А если я на него не посмотрю, буду жалеть всю оставшуюся жизнь.
— Что за бред! — возмутился он.
— Ника, ты реши, как нам быть, что нам делать.
— Давайте так. Вы поднесите его мне быстренько, я на него посмотрю, но трогать руками не буду. Хорошо?
— Хорошо.
Татьяна Ивановна принесла ребенка, Ника посмотрела на него. Потом взяла его за ручку:
— Ой, какие пальчики.
Повернула его головку:
— Да он же похож на моего мужа.
Она прижала его к груди, подержала так, наверное, минут пять, а потом протянула ребенка ему.
— Вы же доктор, — сказала Ника.
Он стоял с мертвым ребенком в руках.
На выручку к нему пришла российская пресса. Она бесцеремонно ходила с автоматами. Журналисты брали интервью. Вот только тогда, когда журналисты подошли к ней, Ника сорвалась. Истерика.
Он стоял с мертвым ребенком в руках.
— Голубчик, я здесь… ты слышишь меня? — Мы очень долго приводили ее в спокойное состояние. Гуляю по красивому, солнечному Львову, вижу этих малышей, их мам. Они их держат за ручки, катят в коляске. Смотрю на них, а сердце рвется от боли и отчаяния, понимая, что там, в Мариуполе, многие детки остались лежать в таких же колясочках под завалами. Они спят вечным сном.
Он продолжал стоять с мертвым ребенком в руках.
— Голубчик… голубчик…
Он присмотрелся. Не кукла ли это? Ведь всякое может подбросить враг! Нет. Вроде не кукла.
Он встряхнул ребенка. Головка младенца неестественно отвалилась в сторону.
— Да, нет. — Он принюхался. — Не кукла. Все ясно. Вражеский ребенок. — Он еще раз принюхался, томно щуря глаза. — Мертвяк! Ага, — догадался он, — они воюют уже с помощью мертвых детей. Им всё по хую. Ну, клоуны, ждите ответки. Мильонная мобилизация. Референдумы на освобожденных областях Украины: хотим в Россию. И атомная бомба! Вот вам! Ловите! Сотрем вас на хер с лица Земли.