Есть такая болезнь водолазов — кесcонная болезнь. Когда водолаза быстро поднимают со дна моря на поверхность воды у него буквально вскипает кровь. Нечто подобное испытал поднятый на мировой уровень Великий Гопник.
Я видел его на празднике в Кремле по случаю тысячелетия Христа в том же 2000 году. Он выглядел озадаченным. Борис Немцов рассказывал мне, как он явился к Великому Гопнику с целой авоськой писем интеллигенции, протестующей против того, что президент решил снова ввести в оборот слегка измененный советский государственный гимн, Великий Гопник ответил ему по-пацански:
— Какой народ — такие и песни.
Немцов не нашелся, что возразить.
13. О сущности русско-украинской войны
С зазеркальной точки зрения моя младшая сестра О. так описала пружины военных действий:
Команда сильно устаревших богов под эгидой Христа отступила уже, считай, век назад, и с тех пор продолжает отступление, оставляя на обнажившемся месте множество разломов и дыр. Но по инерции мораль христианской команды еще продолжает существовать на Западе, а не в раздавленной извечным самодержавием России.
Вот война сил распада с силами полураспада. Силы распада, освобожденные от обязательств, обладают шокирующей бесчеловечностью. Их бесчеловечность настолько откровенна, что от нее стонут и кончают кремлевские героини распада. Силы полураспада обладают остатками подгнившей веры, но хватит ли ее на победу над силами распада, неясно. Короче, эта война — смертоносный знак тоски по новой команде пока еще неведомых богов.
14. Философия ненасилия
И снится Великому Гопнику сон. Вот уже много лет как он президент, а друг, единственный друг, не идет.
Вдруг Ганди входит.
Такой милый, в очочках, бритоголовый, в этом своем белом прикиде через плечо. Дело происходит под Москвой, в резиденции. На ночной веранде. Туман клубится. Но вовсе не мистический, а такой предвесенний, вестник победы.
— Ну, наконец, — Великий Гопник встречает Ганди своей особой застенчивой улыбкой.
Разговор идет по-русски. Ганди посмеивается.
— Я вам вот что скажу, — говорит Великий Гопник. — Я — ваш ученик. Из всех политических учений мира я выбрал вас, ну, как эталон.
Ганди посмеивается.
— Есть такая скульптурка Лаокоон. Вот и я так опутан. Только не змеями, а красными линиями. Я исповедую не только философию, но и практику ненасилия. Мне чужого не надо.
— Весь мир для тебя не чужой, — замечает Ганди.
— Красные линии сжимают мне горло, — Великий Гопник сдавил себе обеими руками горло. — Я с детства люблю справедливость. Но я не люблю, когда мне нагло врут, когда одну за другой уводят братские страны. Я предупреждал. Не лезьте с ракетами! Не слушают. Я им объяснял — это наша зона ответственности.
Туман клубится.
— Тебя дразнили в детстве? — сочувствует Ганди.
— Ну да, — неохотно кивает Великий Гопник.
— Как?
— Не важно.
— Но очень обидно?
— Не будем…
— Ты — кладбище детских обид.
— Не надо.
— Ты хотел жениться на одной, а женился на другой, на херовой копии.
— Ганди, я тебя…
— Знаю. Ты меня любишь.
— Ганди, красные линии душат, но мне трудно принять решение.
— Разве так уж тебе трудно?
Великий Гопник потупил глаза.
— Отправь им туда, за океан, ультиматум.
— Отправлял, — мотнул шеей. — Не помогает.
Ганди загадочно молчит.
— Понимаешь, в Киеве нас обязательно встретят с цветами.
— Тебя обманывают.
— Я знаю.
— Тебя обманывают свои.
— Да ну! — Чуть морщится. — У нас там все схвачено. Янукович на низком старте. Америкосы наложат в штаны. Это будет роскошный позор на весь мир! Клянусь!
— Дорогой друг, ты прав.
Когда-то Ганди называлдорогим другомсовсем другого человека, тот мечтал о победе своей расы, но какая разница?
— Когда я подхожу к зеркалу, что я вижу? Я вижу наш великий народ.
— Народ и партия едины, — криво усмехается Ганди.
— Не веришь? Впервые в истории власть и народ реально — близнецы-братья. Это дает мне силы.
— Ну так чего ждешь? — восклицает Ганди. — Это будет самая миролюбивая война.
— Даже не война, а просто освобождение, — соглашается Великий Гопник.
15. Моя сестра О
Я вздрогнул от неожиданности. Она вошла так тихо, так старательно неслышно подкралась на цыпочках, что я не заметил ее появления. Я сидел на родительской кухне, погруженный в какие-то свои мысли.