— Это — подарок!
Я ушел от них, пораженный до глубины души. Я же говорю, что у Грузии есть особенный Бог.
Наш пьяный автобус поплыл к морю.
Княжна Кети с черными волосами подошла ко мне:
— У меня тут в деревне живут родственники. Они зажарят поросенка. Приходите вдвоем с братом.
Мы пришли, когда солнце уже село в море и были только видны на небе его возбужденные красные лучи. Поросенок сидел под большим тазом посередине двора и шевелился.
Родственники княжны стали вести со мной всякие разговоры о пользе курения. Они сказали, что у них тут есть бабка 95 лет, которая потому и живет, что много курит. Я не поверил — так они привели мне бабку, которая курила сигареты «Космос» в синей упаковке. Она сказала, что сигареты хорошо действуют на голову и на сердце. Она держала сигарету в крепких пальцах и глубоко затягивалась.
Как сели за стол, тамада сказал, что сегодня будет соревнование. Кто кого перепьет! Все будут пить белое местное вино. Мы его сами делаем. Пьем вот так. Наливаем в стаканы вино. Я произношу тост и — до дна!
Ко мне: понятно?
Тост повторяется каждые три минуты.
Я встал и подошел к Кети.
— Это ты придумала? — спросил я.
— Да, — улыбнулась она.
— А если я выиграю?
— Я буду рада, — сказала княжна.
Женщины принесли еды, салаты, потом и поросенка с румяной кожицей. Сами они не сели за стол в этот раз. Соревнование было сугубо мужским.
— В туалет тоже нельзя ходить, — предупредил тамада. — Кто выйдет из-за стола, тот уже не возвращается.
За столом сидели человек пятнадцать. Такие краснощекие умельцы пить вино. Средних лет. Но были и молодые. Напротив меня сидел хозяин дома — сильный винный боец. А с угла — его сын. Крепкий парень.
— Они шутят, — утешил меня мой младший брат. — Игра развалится очень скоро.
Мы стали пить под тосты тамады. Вино лилось в граненые стаканы. Из стаканов — в глотки.
Тосты были скорее техническими, в основном про дружбу. Видно было, что соревнование постепенно засасывало людей. Они перестали переговариваться. Они запрокидывали граненые стаканы, ставили мягко на стол и краснели еще больше своими красными щеками.
Мы выпили по десять стаканов. Вино было молодое, задорное, сухое, но все-таки чуть-чуть сладковатое. На двенадцатом стакане пара людей ушла и не вернулась. Соревнование продолжалось. Кети смотрела издалека, сидя на стволе поваленного кедра. Мы пили дальше. Тосты стали все более и более расплывчатыми, но все равно про дружбу. Небо почернело. Двор был ярко озарен. Мы пили.
Мы выпили двадцать стаканов. Ряды поредели. Люди вставали и уходили молча. Без комментариев. Я чувствовал, что мое тело становится не тяжелым, а наоборот, почти невесомым, но голова существует как бы отдельно.
Двадцать пять стаканов. Мое горло отзывается на некоторое количество сахара в вине. Оно становится луженым. Тосты я перестал слышать, хотя всеми силами кивал и поддакивал им.
Тридцать граненых стаканов.
Вдруг пропал тамада. Взял и пропал. Нас осталось шестеро. Хозяин, сын хозяина, мой младший брат, я и два незнакомых человека с лучистыми от вина глазами.
Хозяин сам взялся быть тамадой.
Тридцать три стакана. Лучистые люди ушли. Нас осталось четверо.
На тридцать пятом стакане сын хозяина запрокинулся и полетел со стула через спинку в траву. Никто не пошевелился.
На тридцать шестом тихонько ушел мой младший брат.
Мы остались с хозяином.
Он налил, чокнулся, выпил и сказал:
— Ну всё.
Это было предложение ничьи.
— Я пью за ничью, — сказал я.
Он не поднял следующий стакан. Он с нежностью смотрел на меня. Он был пьян и доволен своим гостем.
Я выпил тридцать седьмой стакан. Один.
Встал.
И на своих ногах пошел в свою комнату. Окно выходило на море. У дверей я споткнулся о чемодан пустых бутылок.
«Зачем шофер мне его сюда принес?» — туманно подумал я.
— Это я попросила его принести, — сказала Кети. — Чтобы ты чувствовал себя победителем. Молодец, — продолжала она. — Ложись. Я буду тебя лечить.
Я смотрел на нее лучистыми от вина глазами.
— Тридцать семь! — сказал я.
— Я знаю, — кивнула она.
Дальше я ничего не помню. Грузия — это единственная страна в мире, откуда меня много лет позже депортировали.
25. Иван-царевич
Да, в отличие от более-менее разумного в своей основе Запада, Россия — волшебная сказка. Роль царя в нашей сказке сегодня исполняет Великий Гопник. В русской сказке народ обожает царя, а это значит, что в наше время он голосует за него на выборах.