— Если культура, как ты сам говоришь, это арена борьбы с энтропией, то значит все-таки культура — это служение, — задумалась О. — В большой, неудачной части оно — самовыражение художника. Но у лучших, у кого антенна, это — служение. А мир настроен против служения! Экзистенциальное искусство никому не нужно. Останешься в одиночестве. Продается революция. Че Гевара. И фашизм. Эстетство тоже продается.
— Но критиковать Запад, — возражаю я, — так же бессовестно, как критиковать режиссера за фильм, когда он сидит под домашним арестом. Запад не терпит критику со стороны русских. Русские должны критиковать русских.
— Нам нужен работник морга. На одном берегу стоят люди и кричат: почему вы ее не реанимируете? А на другом взялись за заморозку. И главный заморозщик Великий Гопник — он один знает, что надо морозить и морозить, иначе будет вселенская вонь. Он одинок в своем знании.
— Да нет, — сказал я, — вонь уже вырвалась наружу.
— Отсюда секреты Великого Гопника, — продолжала О. — Он вступил на царствие, когда она еще дышала.
— Он ее добил? — нахмурился Артур.
— Стойте! — не выдержал я. — Если она мертвая, то что тогда делать? Бездействовать?
— Мы отпеваем Россию.
— Но возникнет другая страна.
— Брось! Одна надежда на дворцовый…
— Где те люди?
— Только чудо.
Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.
— Сестра! Зачем ты еблась с ним без презерватива?
53. Беседа с анусом о сущности любви
Я — мастер предчувствий. О, вы даже не представляете, какой я мастер предчувствий! И никогда предчувствия не обманывали меня. Я еще в детстве начал угадывать то одно, то другое. Я вот, например, вдруг начинал сильно предчувствовать, что мне в глаз попадет ресничка — и раз! — кулак одноклассника-хулигана Коли Максимова попадал мне в глаз. Да, согласен, это не ресничка, но ведь вектор угадан точно! Или я предвидел, что порежусь длинным кухонным ножом, когда буду чистить редиску — и вот уже хлещет кровь, и шрам на левом указательном пальце на всю жизнь. Предчувствия взрослели вместе со мной. Я стал предчувствовать мои поллюции, ссоры с родителями, первый поход за презервативом в аптеку.
Чего я только не перепредчувствовал по жизни? Я предчувствовал, что поступлю в филфак МГУ — и поступил. Я предчувствовал, что не стану хорошим теннисистом, и действительно стал весьма посредственным игроком. Я всё угадал: и землетрясения, и бездарную власть натужных силовиков, и украинский Майдан, и победу Трампа, и Брекзит, в который кроме меня, никто не верил, и феерическую активность исландского вулкана с непроизносимым названием, которое моя О., однако же, сумела выговорить.
Всё я мог предчувствовать, кроме чудес. Чудеса были выше моих способностей. Чудеса, очевидно, управляются из другого центра. Они оказались непредсказуемыми. И вот случилось непредвиденное чудо.
— Я же слышал, как ты сказала: я хочу чувствовать твое тело. Сними его!
И Артур — тут звучит библейская тема — вытащил член из влагалища и потянул презерватив, и сорвал его с члена. Он засунул снова, она задрала ноги, и я видел, как кипит работа, и как у нее развратно сокращается анус. Очко моей сестры О. неожиданно подмигнуло мне:
— Ну как ты, парень?
— Да никак!
Очко охотно согласилось со мной.
— Нравится? — разозлился я.
— Приятно!
— Ишь ты! Вот уж я совсем не ожидал, что мне придется с тобой откровенничать. Мы же с ней собрались родить ребенка. Отказались от предосторожностей. 29 марта я кончил вовнутрь.
— Я помню. Ты кончил, откинулся на подушки, посмотрел на часы и сказал: ну всё, ты забеременела. Она потом удивлялась, что ты так сказал.
— Ну вот, ты — свидетель!
— Я тоже всё вижу, что надо и что не надо! — засмеялся анус.
— Ты извини, — взволновался я, — но кому мне пожаловаться, кроме тебя? Короче, мы озабоченно ждем, забеременела она в самом деле или нет, проходит неделя… А вот является Артур, мой лучший друг, вынимает на нашей кухне у нее груди из майки, как собственник, оттягивает стринги. О. говорит сама:
— Пошли в спальню.
И мы пошли.
— Я всегда придерживался теории, что здорового секса не бывает, — насупился мудрый анус. — Бывает здоровая еда. А секс — дело фантазийное, насильственное, грязное. Увлекательное.
— Потому и увлекательное, что грязное и фантазийное, — вставил я. — Здоровый секс — это мечта гуманиста!
Анус заговорщически подмигнул мне.
— Анус, друг мой, ты в наши времена стал центром эротической вселенной!