Послать туда дивизию наших прокуроров и легкую кавалерию судей. Обеспечить Запад луком и капустой. Отстрелять всех мелких собачонок. Перемолоть и сделать из кровавого фарша тамошний народ нашими патриотами, — но как? Мы посадим на вакантные должности преданных нам предателей — наших будущих друзей и партнеров по бизнесу. Наши телеведущие совершают подвиги — на плохом английском языке они героически учат народы мира, как служить нашей отчизне.
Нам не привыкать. Мы когда-то завоевали Сибирь. И Аляску. У нас найдется, кому управлять Скандинавией. Испанией давайте править осторожно. Там до недавнего времени зрели апельсины. И Константинополь — о чем мечтал Достоевский — тоже стал наш. Народ доволен. Прыгает на капотах, на крышах, на крышках кастрюль.
Я теперь новый Иоанн Креститель. Возлежу на Среднерусской возвышенности. У вас, простите, нет сигаретки? Что? Сигареты во всем мире кончились. Махра? Давай махру. Ну дай хоть что-нибудь новому Иоанну Крестителю!
Мы отказались от аборта. Мы сделали УЗИ. Нам сказали, будет мальчик. Мы раструбили всем друзьям: у нас будет мальчик. Артур был счастлив.
От кого, однако, наш мальчик?
56. Приглашение
Великий Гопник укрывался в горах в своей резиденции. Он был разведчиком — это гнусное занятие, которое предлагает мочить людей морально и физически, разлагать их сознание во имя национальных интересов. Когда я вернулся в Москву, меня пригласил Ставрогин.
— Начальник, кажется, поверил в эпидемию глупости. Он хочет с вами переговорить.
Новое узи. Я на нем настоял. Хотелось посмотреть, похож ли плод на меня. Оказалось, не мальчик, а девочка. Мы смотрели-смотрели и решили, она на меня похожа. Хотя, сказала О., остаются два процента, что я забеременела от Артура. Я сказал: всегда можно сделать ДНК.
— Никакого ДНК, — сказала О.
Артур с тех пор стал Артур-Два-процента. Он теперь приходит к нам, как домой. Вот и сегодня пришел к ужину, сел в кресло в столовой и говорит:
— Я ваш раб, делайте со мной что хотите.
О. сказала:
— Сами трахайтесь. Без меня!
Артур взялся ее уговаривать. Я вижу, она сдается на уговоры. Удивительно, как женщины умеют сдаваться на уговоры. Вот, кажется, крепки как сталь, а заведи разговор с другого конца и — готово.
Артур говорит:
— Давно я не парился в турецкой бане.
А у нас в квартире есть хамам. Маленький, но уютный.
— Это идея, — говорит О. — Загружайтесь. Я сейчас приду.
Мы разделись. Сидим в пару. Никто не идет. Мы еще подождали. Никого. Тогда Артур пошел искать О. Не нашел. Куда она делась? Я тоже обошел квартиру. Звоню. Не отвечает. Вдруг перезванивает. Раздраженно так:
— Я к подруге на Николину гору уехала.
— Без нее обойдемся, — засмеялся Артур.
57. Я снова вижу Маленького Ночного Сталина
— Ну что, накаркал? Во всем виноваты вы, либералы, с потрохами купленные американцами.
— Американцы тоже умирают от глупости, — сказал я.
— Дохнут? — строго посмотрел на меня Великий Гопник. — Туда им и дорога. И вообще… Американцев больше нет. Они напичканы чипами и действуют по команде. Это — овощи. С завтрашнего дня каждый либерал будет обязан носить белую ленточку. Ведь вы же все бросились носить эти ленточки, чтобы меня свергнуть. Так и носите теперь, чтобы народ знал, кто заразил нашу великую страну.
— Мне сказали по секрету, что израильские врачи добились больших результатов в поисках вакцины против глупости.
— На мышах они экспериментируют, — пожевал губами Великий Гопник. — На мышиной глупости. Ну и что вы предлагаете?
— Объединить усилия… — сказал я.
— С кем? Пустая трата времени!
Стараясь не сбиваться и не спешить, я попробовал обрисовать картину бедствия:
— По разрушительной силе глупость не уступает ядерной войне.
При слове «война» Великий Гопник оживился и стал слушать.
— Тиражи глупости взлетели на глазах моего поколения, на рубеже веков, — продолжал я. — Люди шагнули в новое тысячелетие с надеждой, что ужасы прошедшего века останутся в прошлом. Шагнули — и растянулись. Глупость подставила им подножку. Она потеснила культуру, отправила ее на сцену развлечений, заставила танцевать грязные танцы.