— Культура — это, конечно, борьба с энтропией, но и игра с ней в поддавки, — сказал я.
— Для большого государства нужно бескрайнее пространство глупости. У нас процветает православный сталинизм. Верх абсурда? Пик глупости? А что вы хотите взамен? Люди часами стоят закрестом в Прощенное воскресенье у Матренки. Как и зачем их переделывать?
— Глупость вышла из берегов, — сказал я,
— Это там у них на Западе, — нахмурился Великий Гопник. — Это их глупость хочет войну.
— Причем тут война? — сказал я.
— Не спеши бороться с глупостью, — почесал он лицо. — Глупость сегодняшних демократий работает на нас. Северная Корея готова состязаться с США. Глупость Запада подарила нам Крым. Так поставим глупости в храме свечку!
«Это верно, — подумал я. — Мне рассказывал однажды в Гданьске Туск: Европа чуть было не обосралась. Только треть стран решилась после Крыма бросить вызов Кремлю. Ржавый механизм заскрипел».
— Я говорю об эпидемии глупости, — объяснил я. — Она разливается по миру. Вирус, который убивает. Глупость уничтожит человечество.
— Тебе что, больше всех надо? Россию глупостью не испугаешь. У нас есть свой Иван-дурак.
— Это фольклор. А я говорю о реальной эпидемии…
— Слушай, это была аморальная страна… — Великий Гопник тускло посмотрел на меня. — Ее можно спасти только строжайшей религией. И при этом эпидемию глупости некоторые называют русской болезнью.
В кабинете повисла тишина. Ставрогин притаился. Я видел, как у Великого Гопника заходили желваки, они так яростно заходили, что мне показалось, они издают какой-то продолговатый, тягучий звук. Желваки заполнили все лицо Великого Гопника, оно кишело желваками. У него стала подрагивать правая рука. Прошло минуты три.
— Я слышал, что это название придумали вы, — наконец со скучным видом произнес Великий Гопник.
— Русская болезнь— это художественный вымысел, — сказал я.
— Но вы правы! — неожиданно воскликнул Великий Гопник. — Только благодаря глупости я сижу здесь перед вами. Я — гопник с галеры. Гоп-стоп! — он шлепнул себя по ляжкам.
Я, пораженный, снова замолчал.
— Не было бы глупости, кем бы я был? Питерским майором?
Ставрогин в ужасе смотрел на него. Великий Гопник, напротив, развеселился.
— Так что же, вы нам советуете перекрыть источник глупости, интернет?
Все знали его особенность ловко насмехаться над собеседником.
— Причем тут интернет! — попался я на крючок.
— От глупости нет вакцины, — осклабился Великий Гопник.
Как же он изменился с тех пор, когда я видел его в Париже! Не только взгляд, но и сам он стал мучнисто-стеклянным.
— Я — ничто без этой могучей русской глупости, — заявил диктатор.
— Давайте посмотрим на карту, — сказал я. — Глупость идет по прериям Штатов, по Среднему Западу, где у нее всегда было много явных и тайных союзников. Глупость взбунтовалась и лавой выплеснулась в Великобритании, стране умеренной и до недавних пор не замеченной в любви к глупости…
На лице Великого Гопника выразилось сомнение.
— Глупость штурмует Францию, где популярная ксенофобская партия…
— Мне нравится такая партия! — заявил Великий Гопник. — Это еще одно свидетельство, что либерализму пришел конец.
— Глупость обрушилась на Германию и Австрию, заставляя население считаться с неонацистами.
— Там всегда их было полно, недобитых, — пожал плечами Великий Гопник.
— Глупость хлынула в Восточную Европу. Там в советские времена шла антиселекция населения, и возвращение к нормальной жизни вылилось в разброд ценностей.
— Так называемые поляки! Нам в плюс! — обрадовался за шторами Маленький Ночной Сталин.
Я вспомнил, как у Булгакова Шариков по старой памяти ненавидел кошек. Вот так же Великий Гопник ненавидел поляков, которые мешают разорвать в клочья Европу, протиснуться в дамки, разделив мир по-пацански. На поляков он повесил и Вторую мировую, и антисемитизм, и все на свете.
— Но что значит нормальная жизнь? — продолжал я. — Развитие капитализма входит в противоречии с пацифистской этикой наших дней. У капитализма — по крайней мере в сегодняшнем его виде — нет морального основания, только экономическое, а значит нет будущего. Об этом во весь голос говорит черная Америка.
— Золотые слова! — оценил Великий Гопник.
— Нужен новый Бог…
— Новый? Не дай Бог! Достаточно старого, — стремительно, по-спортивному отреагировал Великий Гопник. — Патриарх будет недоволен!