30. Ерёма
— Я не могу идти против своих убеждений, — сказал Ерёма, стоя на кухне возле маминых альпийских фиалок.
— Молодец, — съязвила О.
Их долго нет. И вот теперь она целуется с погромщиком! Более того, она готова выслушать от него совершенно не политкорректные заявления. Целуясь, он ей говорит:
— Я, конечно, женщин люблю, но я-то знаю разницу между мужчинами и женщинами. Минуточку! Слушай меня! Мужчина — это президент. Он спускает в женщину сперму как начальник. А женщина — исполнительная власть. Она в лучшем случае премьер-министр. Она по заказу президента рожает. Ясно?
Сестра О. в ужасе слушает ахинею. Ахинея ее возбуждает.
«Ничего себе! О. просит меня ее спасти, толкает идти к Ставрогину, а сама целуется с врагом-громилой», — подумал я, и меня неожиданно охватил приступ ревности.
Да, я ревнивец! Я не показываю виду, но я ревнивец. Я сделал все, чтобы выдавить из себя ревнивца, подкладывал свою жену друзьям, ревность отползала, я ликовал, но потом ревность приползала снова.
31. Медовый месяц
Полковник Диамант был любимцем детей и женщин. Был красавцем. Настоящим он был мужчиной. Был начальником нашей военной кафедры. Вывез он весь наш курс в тамбовские леса на сборы. Вывез к птицам, белым грибам, подосиновикам. Вывез в походный буфет с тетей Валей. Сережки, морковки, груди белые. Полковник Диамант.
Все офицеры его боялись. Он как крикнет — все обосрутся. Он так топнет — разрывы сердца. Только тетя Валя его не боялась, не обсиралась при взгляде его орлином. Меня же взял полковник Диамант на сборы сразу после свадьбы. Провести медовый месяц вместе с ним. Ловил я треску в ржавых ваннах. Вонь стояла на весь лагерь. Тридцать дней мы ели на ужин треску да треску.
Моя форма мне была узка и тесна. Я носил ее тугую, без удовольствия. Медовый месяц протекал в тесной форме. Пробегали мимо тети Вали голые курсанты мыться под душем. Мимо ее лавки. Жадно ловила взглядом курсантов тетя Валя. А потом полковник Диамант приходил к ней на разговор. На чай с конфетами. На шоколад «Аленка». На рюмку водки. Потом бежали голые курсанты назад. А тетя Валя провожала их мутным взором равнодушия и удовлетворенной тоски.
Я никак не мог застегнуть верхние две пуговицы гимнастерки. Шея не принимала пуговиц. Я давился, дыхания не хватало. Плюнул, решил ходить по военному лагерю расстегнутым. Увидел это дело полковник Диамант, настоящий мужчина, вид которого трудно перенести без того, чтобы не обосраться. Глаза его — выстрелы. Наповал убивают. Поймал меня взглядом, выгнал из строя.
— Три шага вперед.
Я шагнул.
— Это что?
Ткнул мне в шею.
А у меня на шее пластырь. Приклеил утром. Довольный хитростью, перед всеми ходил расстегнутый.
— Порез, товарищ полковник! — четким слогом ответил.
— Какой еще порез? — взревел настоящий полковник.
— Обыкновенный, товарищ полковник.
— Сорви!
— Не могу, товарищ полковник.
Полковник Диамант стал весь лиловый. Студентик сраный четвертого курса вогнал его в бешенство.
А тут еще американцы как на зло полетели на Луну. Радио сообщило. Тоже повод огорчиться полковнику Диаманту. Конечно, врут, что полетели. Но зачем наше радио вранье ихнее передает?
— В санчасть! — заорал на меня настоящий полковник.
Весь строй обосрался от его крика.
А я что? — у меня медовый месяц. В медовый месяц не сразу обосрешься. От свадебного стола оторвали на сборы в Тамбов.
Пошел в санчасть.
Чтобы дал военный врач подтверждение, что у меня там порез, а не так просто издеваюсь над армией.
Я эту армию, честно сказать, всегда за говно считал.
А тут еще капитан подоспел.
Как заорет.
— От меня до следующего столба шагом марш!
И я пошел.
А тут раздалась команда.
— Срочно кричать врагу через громкоговоритель, чтобы он сдавался.
Причем, кричать по-французски.
А враг — часть нашего курса — должен поднять руки и выходить.
Но громкоговоритель издал такой ультразвук, что все опять же обосрались.
Не выдержал наш армейский громкоговоритель криков на французском языке. Издал пронзительный звук и замер навеки, а американцы тем временем высадились на Луне. А я пошел к военному врачу. За справкой.
Военный врач, лейтенант, был местным врачом. Он не зависел от нашего Диаманта, у него свои начальники.