Общий смех, похожий скорее на хрюканье кабанов, был ему ответом.
— Чего вы смеетесь? Я правду говорю! — прохожий полез в карман, достал пачку папирос. — Угощайтесь!
Хулиганы задумались. С одной стороны, они хотели курить, папиросы были хорошие, и этим можно было ограничиться. Но кураж брал свое. Они вырвали у прохожего из рук пачку «Беломора» и закурили от зажигалки.
— Ну, в общем это, я пошел, — примирительно сказал прохожий.
— Ага! Пошел! — сказал вихрастый хулиган, который очевидно был главарем. — А кто платить будет? Пушкин?
— Чего платить-то?
— Десяточка за выход, — сказал вихрастый.
— У меня нет таких денег!
— А ты не груби, понял?
Хулиганы обступили прохожего.
— Ребята, вы чего, — уже плачущим голосом спросил прохожий.
— Чего-чего? Ничего! — сказал вихрастый свою коронную фразу. — Деньги гони.
Прохожий оглянулся. До подворотни было недалеко. «Если вырваться и выбежать на улицу — там они уже ничего со мной не сделают», — подумал прохожий.
Он сделал вид, что роется по карманам в поисках денег, но неожиданно высвободил руки и, резко оттолкнув двух парней, которые загораживали ему проход, бросился бежать в сторону улицы. Хулиганы с гиканьем рванули за ним. Подножка! Он грохнулся на землю, пополз на четвереньках, хотел подняться — его сбили с ног. Тогда он с неожиданной ловкостью перевернулся, оттолкнулся от земли и врезал парню, который собрался ударить его ногой. Парень упал, но тут блеснул нож, круг сомкнулся, а когда разомкнулся, прохожий уже лежал на земле, и у него из шеи хлестала кровь.
— Полундра! — крикнул вихрастый, и хулиганы в миг растворились во внутренностях двора, оставив на земле дергающегося в судорогах мужчину. Я тоже убежал вместе с ними.
Когда через некоторое время я вернулся, прохожий уже не дергался. Санитары клали тело на носилки. Генрих пугливо вышел из подъезда.
— Ну чего, — усмехнулся я. — Весело тебе было?
— Да! — Генрих восхищенно развел руками.
— Вот так мы и жили… — уточнил я. — Актеры играли неплохо.
— Слушай! — изумился Генрих. — А парня-то реально убили?
Я посмотрел на него, как на дурака, и рассмеялся:
— Детство не знает компромиссов. Есть хочется! Поехали!
Роскошная черная немецкая машина медленно вползала в обшарпанный двор.
42. Главная русская сказка
Мы состоим из своего детства, и, если с самого начала начинены поражением, из нас не выйдет успешных людей. А если выйдет, то гниль все равно сохранится, как в стволе осины. Лучшие революционеры состоят из дворян, а лучшие дворяне состоят из подвига счастливого детства, которое хочется бескорыстно предоставить всем вокруг.
Мы же все вышли из сказки «Колобок» — страшной трагедии вольнолюбивой души, и нам приходится продираться к свету через детский триллер.
Я вновь вхожу в тему Колобка благодаря моей маленькой дочке. Все близкие несут книжки о Колобке. С шести месяцев Марианна получает солидную дозу мультфильмов об этом создании. Мы смотрим в основном мультик 2012 года (режиссер Эдуард Назаров) — в нем со вкусом прорисована беда Колобка.
Мы (большинство) начинаем жить с выживания. Колобок — как некогда пицца — изделие из остатков. Из остатков разной муки, фактически из отбросов. Но даже на этот сомнительный кулинарный продукт у стариков не хватает нищенских ингредиентов. Мы начинаем жизнь с непонятного слова «сусеки», по которым надо «поскрести». Это ящики для муки. Бабка в ужасе от предложения испечь Колобок.
Однако радость по случаю испеченного наконец Колобка не знает границ. Впрочем, она очень короткая, как многие русские радости. Колобок бежит. Этот оживший комок души и сознания бежит от неминуемой смерти. И когда старики переживают его потерю, текст становится предельно мутным. То ли они жалеют, что остались голодными, то ли они уже проявляют к Колобку родственные чувства и беспокоятся о пропаже. Но даже в последнем случае это напоминает любовь к поросенку в крестьянском хозяйстве, который забавен, но его все равно съедят.
Главная беда нашего воспитания — его отсутствие. Дед и баба могут нас усыновить, но не просветить, пожалеть, но не научить. Множество вариаций сказки — советских и постсоветских — изображают эту историю как невинный, погремушечный рассказ о том, как никто ничего не понял, что происходит. Все герои такие веселые, жизнерадостные, и лучезарная Лиса с добрым лицом съедает Колобка ему же на благо.
А на самом деле… Поведение бабки и деда — архетип нищенской семейной жизни, где акценты смещены, любовь и голод связаны между собой, и бегство Колобка — его единственное спасение. Он выходит в большой мир. Он свободен. Начинает с нуля, но внутренне готов к успеху, стартап прирожденного бизнесмена.