Я радостно и дружески кивнул.
Но «Маршруты Колобка» я, как вы уже догадались, не создал. И письмо не написал. Зачем не написал? Зачем не стал государственным писателем, супер-Фадеевым, с миллиардными запасами долларов на оффшорах, в Панаме, с яхтой, дворцом в Монако и роскошной квартирой в Майами? Девки бегали бы за мной по пятам, лучшие девки планеты, вместе со всеми деятелями культуры! Возьми нас, трахни и выведи в космос! Я — социальный лифт, я — Горький, который пишет «Клима Самгина». Но мне даже не нужно особенно продавать мою жопу, писать хвалебную срань про канал Москва-Волга, целовать чекистов, благодарить за Соловецкую каторгу. Ну раз в год мне нужно было бы торжественно проговорить какое-нибудь государственное вранье! А после этого в Монако! И, выпив водки, забыть как страшный сон. Кто знает, почему я не стал государственным писателем! А счастье было так возможно… Ну вот. В общем, люди, я всё просрал.
44. Семейка вирусов
Сколько людей, столько и мнений. Особенно когда ясно, что ничего не ясно. Несмотря на эпидемию глупости, родные моей антижены Шурочки («Я — Саша, — порой вспыхивала гордая антижена, — не называй меня Шурочкой!») решили все-таки собраться всей семьей, потому что у дедушки Шурочки не вовремя случился полуюбилей — 95 лет.
Мы с Шурочкой сначала думали, что Федор Петрович отменит празднование из-за осторожности. Но он, наоборот, выразил мнение, что нужно собраться в семейном кругу, чтобы проявить солидарность. Солидарность так солидарность! Раз дедушка так решил, то никто из наших не рискнул отказаться от солидарности, потому что дедушка у нас все-таки авторитет, в хорошем смысле этого слова. Он столько всего в жизни страшного видел, что его не грех послушать в тяжелые времена.
Собрались у деда. Тетя Зина демонстративно пришла в антиглупоймаске, но с цветами — чайными розами. Ее муж Виталий демонстративно принес две бутылки водки, хотя сам не пьет.
Шурочкина сестра Алена пришла с детьми, Сашей и Пашей, и все на нее накричали: зачем же детей подвергать опасности?
Приехал родственник из Тулы, Василий, потому что он отчаянный и ничего не боится. Но мы все-таки решили держаться от него подальше, не жать ему руку, потому что кто знает, как обстоят дела с глупостью в Туле и есть ли опасность ездить на электричке.
Шурочка раздала всем какие-то антиглупыетаблетки и сказала, что на крайняк они помогут от глупости. Все сильно засомневались, но взяли по пачке и приняли по таблетке, запив кто чем.
«Вот это зря!» — подумал я.
Двоюродная сестра Шурочки Стася пришла со своей рыжей кошкой и со святой водой — все закричали, что кошек нам не надо в такие глупые времена, но от святой воды никто не отказался.
Сели за стол. На повестке дня наше кровное: как жить и что делать?
Несмотря на эпидемию глупости, аппетит у всех был хороший, мели все, что было на столе: салат оливье, солености, селедку с картошечкой, холодец, ветчину, — и говорили тосты за здоровье дедушки, Федора Петровича. На какое-то время полностью позабыли об эпидемии, но дед напомнил.
Дед встал с рюмкой и сказал, что по сравнению с теми войнами, которые он пережил, эпидемия глупости — это фигня, и мы ее, конечно, победим. А для того, чтобы победить, надо верить в победу. А еще надо тщательно мыть руки и также тщательно верить в себя.
Я мысленно даже про себя повторил: тщательно верить в себя!
Мы с удовольствием выпили за нашего разумного деда. Но целоваться не стали ни с ним, ни между собой, потому что это заразительно — начнешь целоваться, не остановишься.
Наш родственник из Тулы взял слово и сказал, что он поначалу думал, что это все устроилиа мерикосы, чтобы завоевать весь мир, потому что у них есть особое подразделение силовиков, которые вообще не подчиняются даже их президенту, но теперь он склоняется к тому, что во всем виноваты китайцы.
Тут Шурочка не согласилась. Говорит, это не китайцы, а наказание Господне.
— Это одно и то же! — заявил родственник из Тулы.
Но Федор Петрович с ним не согласился. Он сказал, что раньше не верил в Бога, а когда приблизился к могиле и поверил, он понял, что Бог, он, ребята, скорее любит людей, а не подкладывает им, извините, свинью.
После этих слов деда все зашумели. У каждого оказался свой бог, свой взгляд на американцев и на эту, что называется, свинью.
Но тут Шурочка призвала всех снова к солидарности.
Неважно, сказала она, кто верит в Бога, а кто нет, кто за правительство, а кто его терпеть не может, кто ветеран, а кто просто наш дорогой родственник из Тулы — поймите! Надо перестать спорить до лучших времен! Сейчас надо внутри себя объявить военное положение и выполнять все городские предписания. Я, например, как и все мы, не люблю богатых и по своей натуре переменчива. Но я готова примириться даже с Европой. Дед не прав: эпидемия глупости — не фигня, это опасный враг, очень коварный, для кого-то даже смертельный. Я в ужасе оттого, что случилось в Италии, Испании. Друзья, давайте выпьем за их.