— Я тебя люблю! — не выдержав, закричал я антижене.
— Давайте сначала выпьем, а уж потом займемся любовью, — предложил дед.
Ну, мы выпили за Италию и за Испанию, потом выпили за американский народ, который тоже болеет, потом за Китай. За Китай Виталий, который никогда не пьет, тоже выпил, но он нам так и не сказал почему. Потом по несколько раз мы пили за Россию, за Москву, за нашу семью. Виталий уже пил за всё-всё подряд.
К нам в комнату со всех ног ломанулась тетя Нюра. Она работает уборщицей в АП Великого Гопника, там, на самом верху, и поэтому не смогла прийти вовремя, задержалась, говорит, на ответственной работе.
— Ну, давай, Петрович! — она со значением выпила полстакана и захрустела с аппетитом квашеной капустой.
— В наших кругах, — поделилась она секретом, — говорят, что вирус глупости вырастили в лаборатории… вы не поверите кто… Поляки!
— Верно! Это поляки и наши московские национал-предатели нагадили, — согласился с уборщицей захмелевший Василий.
Но тут взорвались Саша и Паша — студенты, друзья Интернета.
— Ну что вы, несчастные сталинисты, несете! — звонкими голосами вскричали они. — Давайте лучше вернемся, предки, к китайцам! Это они — угроза!
К китайцам мы, однако, уже не вернулись, зато затянули песню, не помню какую, потом проявили первую солидарность: искали все вместе куда-то сбежавшую от нашего пения рыжую кошку.
— А почему Великий Гопник ни разу не надел антиглупую маску? — спросили мы его уборщицу.
— Он выше глупости, — гордо ответила та.
— А вдруг мы все умрем? — спохватилась Шурочка.
— Да ладно тебе, — ласково замахали мы на нее всеми, что называется, руками.
Отрезвление настало неожиданно быстро. Дед подытожил семейную встречу, сказав, что он планирует дожить до 100 лет. А это значит, пережить этот гребаный вирус глупости, и он готов с шашкой наголо ее, эту глупость, рубить, рубить и рубить!
Мы все стоя зааплодировали, наши женщины даже заплакали. Шурочка — она просто рыдала! А я сам порадовался за Федора Петровича, потому что он — с шашкой наголо, он у нас оптимист!
45. Голый папа
Я никогда не видел маму голой. Тело в нашей семье было под полным запретом. Тело жило где-то глубоко под землей. Казалось, одежду в доме мы надеваем на манекены. Однако тема тела бурлила. Мама как-то сказала моей сестре О., что ей приятно заниматься сексом с папой в «третьем возрасте».
Да я и папу не видел голым, так, может, только раз во Франции, когда мы переодевались в мужской раздевалке после бассейна, и я увидел его голым на какую-то секунду, но больше со спины, у него такая же была небольшая попа, как и у меня, неплохая попа.
Когда папу должны были увезти в больницу, в тот последний раз, мама потребовала, именно потребовала, чтобы я вымыл отца перед тем, как приедет неотложка.
Он несколько раз подряд упал в комнате — и вот его забирали. Как выяснилось, навсегда. Ему шел девяносто первый год. Я отказался. Я не буду! Мама ужасно возмутилась. Обычно мой брат Андрюша помогал ему мыться. «Я не буду». Я не хотел, чтобы в моей памяти папа остался голым в ванне.
Приехала неотложка. Папу увезли навсегда. У меня было впечатление, что он полностью израсходовал свой бензин жизни.
46. Нож в спину России
В 2007 году Великий Гопник заканчивал второй срок своего феерического правления. Атомная подводка «Курск» уже утонула, флагману черноморского флота крейсеру «Москва» еще предстояло пойти ко дну. Было ясно, что Великий Гопник просто так власть никогда не отдаст. Но по тогдашней весьма демократичной конституции он должен был уйти из Кремля. Одни с надеждой, другие с беспокойством следили за предвыборными событиями. Никита Михалков принадлежал ко второй партии. Можно сказать, он ее возглавлял. Он мечтал о вечном Великом Гопнике — покровителе, спонсоре, поклоннике его талантов. Россия щедро одарила Никиту своей любовью. Его фильмы шли на ура. Он был первым парнем на деревне. Постепенно пределы деревни расширились. Его полюбили в Европе и в Америке, он получил множество самых крутых премий и орденов.